— Может быть, наше время действительно не приспособлено для пламенных излияний? Может быть, в этом есть своя правда?
— Что правда? Смотреть на женщину как на очередного партнёра, как на коллегу по постели... Это по-твоему правда?
С кем постель делить — каждый решает для себя сам. И будь там хоть воронки, хоть водовороты, хоть ураганы со смерчами — ты сам это выбрал, и живи теперь с этим как получается…
— Один из самых ужасных моментов в жизни ребёнка, – сказал Пауль, – это миг потрясения – миг, когда он понимает, что между его отцом и матерью существуют отношения, внутрь которых ему доступа нет. Он никогда не сможет разделить с ними эту любовь. Это потеря. Это – первое осознание факта, что мир – это не ты, а то, что окружает тебя, и что ты одинок в нём.
Он протягивает себя на раскрытой ладони — всего целиком — и вручает тебе, а голую душу не отбросишь прочь, сделав вид что не понял, что тебе дали и зачем. Его сила в этой страшной открытости.
Железное правило: если люди любят друг друга, первое, что приходит им в голову, — что они хотят быть вместе, если этого не происходит, то они друг друга не любят, а вот что там вместо любви — можно говорить часами. Не бывает ситуаций, когда у людей любовь, а они живут раздельно (не считая военное время). Люди всегда находят возможность жить вместе, не быть вместе «на летние каникулы», а именно жить вместе, в конце концов семью иметь. Всё остальное — от лукавого.
Даже если муж живет 200 поганых лет, ему никогда до конца не узнать свою жену. Я мог бы постичь целую Вселенную, но правду о тебе мне не узнать никогда. Кем ты была?
Никто не успеет ни дёрнуть шнур, ни выдавить с силой стекло.
Всем опоздавшим на этот поезд немерено повезло.
В этом аду всего два пассажира считают до десяти.
Девять – они на вершине мира.
Восемь – они в пути –
Взявшись за руки, до поворота – можно поцеловать?
Он взволнован. Она не против.
Семь. Шесть. Пять.
Он впервые в её квартире. Она говорит – замри.
Они раздеваются – это четыре.
И одеваются – три.
Двадцать месяцев длится лето, кругом идёт голова.
Потом становится меньше света.
Осень, и это – два.
Она считает мелочи важными, он с ней всё чаще строг,
Чёрная кошка бежит по каждой из тысячи их дорог,
Он разбивает зеркало в ванной, она рассыпает соль.
Один – им хочется выть и плакать.
Потом не хочется.
Ноль.
Горит обшивка, стучат колёса, дым горчит как полынь.
Ему – хоть в пекло из этой осени. Ей – хоть в петлю.
Аминь.
Когда мы вдвоем
Я не помню, не помню, не помню о том, на каком
мы находимся свете.
Всяк на своем. Но я не боюсь измениться в лице,
Измениться в твоем бесконечно прекрасном лице.
Мы редко поем
Мы редко поем, но когда мы поем, поднимается ветер.
И дразнит крылом. Я уже на крыльце...
Лучшее, что я могу тебе дать, -
это то, что я хочу тебе дать.
Лучшее, что ты можешь мне дать, -
это то, что ты хочешь мне дать.
Я не хочу большего.
Я хочу лучшего.
Cлайд с цитатой