Я люблю тебя, Джоджо. Со всем моим эгоистичным, противным, злым сердцем.
— Я не дам тебе сломать меня.
— Ты уже сломлена. Поэтому я тебя и выбрала.
— Это значит, что ты не сломаешь меня ещё сильнее.
Я люблю тебя, Джоджо. Со всем моим эгоистичным, противным, злым сердцем.
— Я не дам тебе сломать меня.
— Ты уже сломлена. Поэтому я тебя и выбрала.
— Это значит, что ты не сломаешь меня ещё сильнее.
Я знаю, что такое смерть, но говорить о ней не стремлюсь. Раз в год, в День памяти, мы пишем письма тем, кого потеряли. Подписываем, складываем и оставляем на кладбище. Смысла в этом я не вижу. Зачем писать мёртвым? О смерти лучше не думать. Хотя в последнее время смерть всё стучит в мои двери.
Где-то на краю моих скитаний,
Где-то в глубине моей души,
На перроне встреч и расставаний
Растерялись все мои мечты.
Где-то на краю печальных истин,
Где-то в глубине хрустальных грёз
Я ещё надеюсь на спасенье
Посылая всем сигналы SOS.
Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько... И все работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю, а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком... Что ж, — он родился затем, что ли, чтоб поковырять землю, да и умереть, не успев даже могилы самому себе выковырять? Ведома ему воля? Ширь степная понятна? Говор морской волны веселит ему сердце? Он раб — как только родился, всю жизнь раб, и все тут!
Разве в такой ситуации люди не прощаются? Будь сильным, дитя. И не делай такое грустное лицо.
I thought about leaving for some new place,
Somewhere where I, I don't have to see your face,
'Cause seeing your face only brings me out in tears,
Thinking of the love I've wasted all through the years.