— Что тебе больше понравилось в Москве?
— Девушки. Русские девушки. Я никогда не видел более красивых девушек в моей жизни.
— Что тебе больше понравилось в Москве?
— Девушки. Русские девушки. Я никогда не видел более красивых девушек в моей жизни.
Еще раз внимательно посмотрел на девушек, не скрывая мрачноватого взгляда. Оценка количества выпитого алкоголя, требуемого для того, чтобы они превратились в привлекательных женщин, никоим образом не могла быть совместима с жизненными показателями среднестатистического человека.
Говорят, это видно по тому, как парень смотрит на девушку. По тому, как он смотрит на неё, когда она на него не смотрит.
— Хочешь спать здесь, со мной?
Девчонки — это нечто. У меня подобная фраза крутилась бы в мозгу часы, недели, месяцы, прежде чем я сумел бы ее из себя выдавить. А она высказала это так естественно, так просто.
— Придвинься, ты вкусно пахнешь. А ведь ты не прижалась бы ко мне грудью, не будь я в инвалидном кресле.
— Вот как, да? Ты бы даже не взглянул на эту грудь, если бы не инвалидное кресло. А я бы могла оказаться тут только в качестве официантки, то бишь невидимки. Я права?
— Да, но у меня оправдание — я был говнюком.
Я забыл тот момент, когда моя жена начала меня контролировать, потому что я теперь не могу себе позволить каких-то обычных мужских радостей. Я не могу засмотреться на девушек, отпустить какую-то сальную шуточку. И я не могу смотреть не только на живых девушек, но и на нарисованных. Я не могу просто полистать «Плейбой» или «Пентхаус», потому что тут же придёт жена со словами: «Так, ты чего на них уставился? Тебе что, меня мало?» Но я нашёл выход — каталоги одежды «Отто» с 34 по 64 страницу, раздел женского нижнего белья. Вот мой персональный «Плейбой».
Любая глупость, проделанная красавицей, вызывает какой-то трепет, но то же самое в исполнении обыкновенной девушки в лучшем случае будет встречено с недоумением. Чем обыкновенней девушка, тем больше окажется недоумение.
В моей хрупкой груди уживаются вместе усеянные фиалками грезы юной невинной девушки и безумный пыл хмельных куртизанок; мои вожделения рыщут, подобно львам, точат когти во тьме и ищут, кого бы пожрать; мои мысли мечутся беспокойно, как козы, балансируя на краю самых опасных горных хребтов; ненависть моя, вся напитанная отравой, свивает неразрывными узлами свои чешуйчатые кольца и волочится далеко позади меня по рытвинам и колеям.