— Не переживай за меня.
— Ты создана для того, чтобы за тебя переживать, девочка.
— Не переживай за меня.
— Ты создана для того, чтобы за тебя переживать, девочка.
Вот что я тебе скажу, Рэй. Пока они девочки, они все похожи на ангелов, но потом вырастают и становятся коровами и ***ями. А корова хуже ***и. ***ью по крайней мере всё ясно и понятно. А корова? С коровой никогда ни в чем нельзя быть уверенным.
Она не просто какая-то там девушка, которую ты прихватил с собой на места для поцелуев в кинотеатре. Она была куда выше этого.
— Ты человек шрама на сердце или ярости в сердце?
— И того, и другого.
— Так не бывает. Одновременно и то, и то — значит ничто. Выбери одно. Если терпелив, то спасешь душу, останешься достойным человеком. Если пойдешь за злостью, то станешь просто пешкой.
Ну почему каждый раз, когда ты видишь такую бабу, ты всегда с какой-то другой бабой?
— Все девушки почему-то избегают меня. Скажите, что мне делать?
— Ну, когда они говорят тебе «Привет», попробуй не удивляться со словами: «Ух ты, я знаю змеиный язык!».
— Она пишет, будто шьёт лоскутное одеяло.
— Звучит замечательно. Все ведьмы мечтают о лоскутном одеяле.
— Парни только дерутся, ударят и на этом всё кончено.
— Девушки не воют честно. Они создают шайки, хранят секреты и тайны.
— Они могут уничтожить тебя взглядом.
Почувствовался аромат ветра... Бабочка поцеловала меня в шею, превратив ее в синеву.
Грудь превратилась в парусник. Я свое сердце первом встречном лету отдала...
И выпив до дна росу, немного поплакала. Люби за меня тоже. Не заставляй жизнь ждать.
Если ты согласна на такое, то проживай.
... Случайно на улице, шла мимо. Девушка лет восемнадцати в мешковатом чёрном пальто, длинные русые волосы, кое-как подстриженная чёлка. Что-то нелепое в фигуре. И в манерах. Что-то категорически не совпадающее с реальностью, порывистое и ужасно трогательное.
Она не видела меня, увлечённая своей книжкой или своими мечтами. Она смотрела куда-то серо-голубыми северными глазами, а я замерла в узнавании… Я так хорошо знала этот зачарованный рассеянный взгляд, эти обкусанные ногти, эти бедные разбитые туфли. Я всем нутром ощущала, как она талантлива и как несчастна. И я знала, что ещё долго-долго придётся ей быть талантливой – неизвестно, в чём, – и несчастной, а это уж слишком ясно, отчего.
Это женский мутант.
Это результат жестокого эксперимента по внедрению духа в природу.
Это женщина, которой досталась искорка творческого разума.
Это я.