Бензовозы застряли на объездной дороге у аварийного моста. А я, поскольку не химик, из воздуха не могу бензин перерабатывать.
Понимаю, миленькая. Понимаю, почему ты бежать задумала. Правильно! Беги отсюда куда глаза глядят. Господи! Тоска зелёная летом, жёлтая — осенью, белая — зимой...
— Для чего мы здесь?
— Я просто подумал, что тебе не помешает свежий воздух, даже несмотря на то, что здесь он наполнен мерзкой вонью европейского социализма.
Главное — вперед не суйся, сзади не оставайся, в середине не болтайся, но инструкцию выполняй.
— Полежайкин, что это?
— Уравнение этой... Реакции.
— Какой реакции? Аллергической на химию?
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
— Я хочу искупаться. Можно?
— Давай.
— Отвернитесь, пожалуйста!
— Ну ладно, я не брезгливый.
— Вас на эротику потянуло?
— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.
Cлайд с цитатой