Не будем о грустном, давайте сразу о страшном.
Подросток по имени Филя
мечтал о ручном крокодиле;
а сам крокодил
по Филе грустил,
приятно упитанном Филе.
Не будем о грустном, давайте сразу о страшном.
Подросток по имени Филя
мечтал о ручном крокодиле;
а сам крокодил
по Филе грустил,
приятно упитанном Филе.
Мне следовало родиться в другом веке. Узнав, что опоздал, я почувствовал себя обманутым.
Снова здесь утро, и я снова спокоен,
Я сегодня проснулся, а могло быть не так,
Но что-то не так с моей головой.
Мне кто-то сказал, что я сам себе — враг.
Еще один друг сегодня уехал.
Я даже не вышел махнуть ему вслед,
Ведь был слишком занят — грустил для потехи,
Примерял на себя новый тягостный бред.
Нас чуть не с музыкой проводят, как проспимся.
Я рупь заначил. Слышь, Сергей, — опохмелимся!
И все же, брат, трудна у нас дорога.
Эх, бедолага, ну, спи, Серега!
Пуаро вздохнул.
— Как мне не хватает моего друга Гастингса! У него такое богатое воображение. Такой романтический склад ума! Правда, его предположения обычно были неверными... но мне это давало толчок, импульс.
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.