Макс бросала меня пять раз. Но что я сделал, а? Я отчаялся? Нет. Я снова отправился на битву и завоевывал ее каждый чертов раз.
Пары распадаются из-за того же, из чего созданы.
Макс бросала меня пять раз. Но что я сделал, а? Я отчаялся? Нет. Я снова отправился на битву и завоевывал ее каждый чертов раз.
Люди, которые после расставания смогли остаться друзьями, смогли бы остаться и парой.
— Ты бы мне хоть цветы купил!
— Зачем? Ты ведь ещё жива.
— А теперь повтори, что ты сказал!
Но, знаешь, почему часто происходит расставание? Потому что даже в паре развитие людей неизбежно. Мы открываем для себя что-то новое, и это новое идет вразрез с новым того человека, что привёл нас к этому новому. Если это развитие неравномерно или имеет различную направленность, то будет расставание. А что, если попытаться принять новых друг друга? Тогда путь двоих может продолжиться.
— Может быть, мы просто… не понимали, не о том думали.
Его последний судорожный вдох, глоток воздуха:
– Но я так…
Он осекся, замялся.
– …тебя.
– Я это знаю.
И в ней было столько жалости, но беспощадного рода.
– И я тоже, но, наверное, этого недостаточно.
На часы возмущенно глядит тот, кто пришел с тобой.
Нет, еще не пора, постой, не уходи,
Будь со мной, пой со мной, поговори со мной!
It wasn't fair
For me just to go
Act like I knew what you've been through
Cause I wasn't there
And I'll never know
Couldn't see from
Your point of view
But I'm doing all I can
For you to see
That I understand
— Может быть, это потому, что я чистое зло и ничего не могу с собой поделать?
— Нет, это потому, что тебе больно... что означает, что есть часть тебя, которая является человеком.
— Как ты вообще можешь так думать?
— Потому что я вижу это.
Когда мой прекрасный принц поменял меня на какую-то девушку в толстых некрасивых очках, я целые дни, вся в слезах, кружила по городу не останавливаясь. Остановиться значило немедленно заплакать. И только когда я быстро шла, почти бежала, на пределе дыхания, тогда только и не плакала. Я носилась «с ветерком», и прохожие не успевали разглядеть моего перекошенного лица, лишь сквозняком их обдувало. Но стыда не было. Было много печали, которая медленно уходила со слезами (ночью), с усталостью и молчанием (днем). Со словами все просто – говорить не о нем я не могла, а говорить о нём и не плакать я не могла тоже.
Даже если ты понимаешь, что ничто не имеет шансов на выживание, все равно грустно видеть, как оно умирает.