— Ксартанцы не спят.
— Это объясняет эксцентричность и тягу к убийству.
— Ксартанцы не спят.
— Это объясняет эксцентричность и тягу к убийству.
— Но нам нужно выдвигаться немедленно.
— А что насчет большой войны?
— Не волнуйся.
Она никуда не денется к нашему возвращению.
— Это противоречит здравому смыслу!
— Да брось, чувак. Это же мы.
О здравом смысле даже речи не идет.
— ... Твоя стратегия оказалась крайне эффективной.
— Такой же стратегией я пользуюсь с первого дня.
Стараться не умереть.
— ... и в каждой комнате есть говорящая коробка. Как вы это называете?
— Телевидение. Как YouTube для стариков.
— Здесь есть куча всего, чего я пока не знаю как использовать.
— Выясни! Пихни штуку в штуку!
— Могу я настоятельно рекомендовать этого не делать?
Ножки устали. Труден был путь.
Ты у реки приляг отдохнуть.
Солнышко село, звезды горят,
Завтра настанет утро опять.
Тут ласковый ветер.
Тут травы, как пух.
И шелест ракиты ласкает твой слух.
Пусть снятся тебе расчудесные сны,
Пусть вестником счастья станут они.
Глазки устали. Ты их закрой.
Буду хранить я твой покой.
Все беды и боли ночь унесет.
Растает туман, когда солнце взойдет.
Тут ласковый ветер. Тут травы, как пух.
И шелест ракиты ласкает твой слух.
Пусть снятся тебе расчудесные сны,
Пусть вестником счастья станут они.
Покойники снятся нам потому, что подсознательно мы не верим в их смерть; мозг «забывает» об этом важном обстоятельстве. А потом ты просыпаешься, вспоминаешь и заново переживаешь потерю. И так каждый раз. Тебя словно выскабливают изнутри, ты чувствуешь себя опустошенным. Я чувствую.