Прекрасно понимал... Прекрасно осознавал, что, приблизившись к нему, буду убит. Я вовсе не питал иллюзий относительно своего выживания. Я думал только о ней. Результат — не имеет значения. Обязанностью Эмии Широ было её спасение. Возможно, лишь страх того, что Сэйбер погибнет, смог пересилить боязнь собственной смерти.
И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне.
Нам внушили, с детства заложили в генах любовь к человеку с ружьём. Мы выросли словно бы на войне, даже те, кто родился через несколько десятилетий после неё. И наше зрение устроено так, что до сих пор, даже после преступлений революционных чрезвычаек, сталинских заградотрядов и лагерей, после недавнего Вильнюса, Баку, Тбилиси, после Кабула и Кандагара, человека с ружьём мы представляем солдатом 45-го, солдатом Победы. Так много написано книг о войне, так много изготовлено человеческими же руками и умом оружия, что мысль об убийстве стала нормальной. Лучшие умы с детской настойчивостью задумываются над тем, имеет ли право человек убивать животных, а мы, мало сомневаясь или наскоро соорудив политический идеал, способны оправдать войну.
Я согласен подставить себя под пули, но только под вражеские. Ждать, когда тебя убьют свои, противно.
Заткнись! Я не попадусь на твои уловки. Все твои друзья только и говорят о бедном Стефане, который себя ненавидит. Будто жить дальше самая великая пытка на свете. Знаешь, что хуже, чем жить с чувством вины? Пережить убийство. Знаешь, что хуже этого? Быть убитым.
Человеческая сентиментальность превращает смерть в величайший акт любви. И это самая большая в мире чушь. Умереть за кого-то легко. Тот, кто умер, уходит. Просто и ясно. Игра окончена. Конец боли... А вы попытайтесь ради кого-то жить. Пройти через все — хорошее, плохое, сложное, легкое, радость, страдание. Вот что тяжело.
Из-за таких как ты каждый год тьма народу гибнет! И все потому, что эти идиоты хотят быть крутыми «поклонниками смерти», а другие идиоты не в состоянии отобрать у них опасные предметы!
Мы ведь уже все мертвы, — с какой-то необъяснимой тоской подумал старый воин. — Мы ходячие мертвецы. И я, и Лис, и Шлюха, и волшебница, которой взбрело в голову стать героиней, и еще триста мужчин и женщин, решивших добровольно расстаться с жизнью только для того, чтобы другие хоть ненамного прожили дольше, чем они.
Каждый имеет право рисковать своей жизнью: все мы готовы рискнуть своей во имя свободы. Но никто не имеет права платить за нее жизнью других.
Cлайд с цитатой