Высохнут светлые слёзы разлуки
На изголовье твоём.
Знаю, остынут восторги и муки
В сердце, объятом огнём.
В сумерке тленного мира, я знаю,
Всё изменяют года.
Лишь в небесах, неизменно мерцая,
Не угасает звезда.
Высохнут светлые слёзы разлуки
На изголовье твоём.
Знаю, остынут восторги и муки
В сердце, объятом огнём.
В сумерке тленного мира, я знаю,
Всё изменяют года.
Лишь в небесах, неизменно мерцая,
Не угасает звезда.
Не бросишь ты с презрением, о нет!
Ветвь сакуры с увядшими цветами.
Окрась же сердце в их печальный цвет.
В ночи с улыбкой к ним прильни устами!
По собственному опыту он знал, что её сердце — вроде миража: стоит приблизиться к этому оазису, и он исчезнет.
У того, кто отовсюду гоним, есть лишь один дом, одно пристанище — взволнованное сердце другого человека.
Едкий дым и горький паслён
Навсегда изменили всё.
Я бросаюсь в реку времён,
Пусть она меня унесёт.
Всем течениям вопреки
Разлучить с моим естеством,
Я вернусь из этой реки
Обновлённым другим существом.
Подобно сёстрам, вскормленным рукой
Единой нашей матери Природы,
Зовут цветами звёзды тьмы земной
И звёздами — соцветья небосвода.
Хотя цветы от звёзд удалены,
Но сходства полно их очарованье.
Во мраке равной прелестью полны
Цветка улыбка и звезды мерцанье...
Когда же в белых облаках зари
Цветы небес увянут, исчезая,
Росинкою прозрачной — посмотри -
Слеза дрожит, под ней звезда земная.
Любить Елизавету Тюдор означает всегда хотеть большего, чем возможно получить. Вечно пребывать между раем и адом, тоскуя о недостижимом. И в этом смысле мне было жаль Роберта Дадли. Образ Елизаветы, запечатленный в его сердце, манил его в рай, но цепями плоти он был прикован к вратам ада.
Верь своему сердцу, даже если море загорится, и живи любовью, даже если звезды повернут вспять.
Сердце человеческое нуждается в отдыхе, когда поднимается на вершины привязанности, но редко останавливается на крутом склоне враждебных чувств.