— Ты помнишь, кто ты, откуда родом?
— Всегда помню! Я страх! Всегда помню! Я охотник! Всегда помню! Я подлец! Всегда помню! Я ничто!
— Ты помнишь, кто ты, откуда родом?
— Всегда помню! Я страх! Всегда помню! Я охотник! Всегда помню! Я подлец! Всегда помню! Я ничто!
— Вы заплатите за свою дерзость!
— «Дерзость»? Мы — пираты. Мы даже не знаем, что это значит.
— Ты всё такой же слабак. И тебя называют магистром?
— Знаешь... когда я рубил тебя пополам, надо было рубить по горлу.
Может быть, Берен прав, и прав был Финрод: предпочесть память о мечте горечи бытия. Тень тени прекрасного — реальному страданию... Но разве сам государь Фелагунд поступил так, сменив блаженство Амана на дорогу во льдах и туманную надежду? Чего было больше в словах Финрода, сказанных старой женщине из Дома Беора — мудрости или собственной горькой тоски?
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.
— Мы, американцы, нация без памяти. Тяжёлая память мешает жить.
— Если бы мы потеряли двадцать миллионов, у нас тоже память была бы хорошей.
У поезда плохая память, он все оставляет позади… Как и память, поезд приходит и уходит. И он может вернуть вам все то, что вы оставили позади много лет назад.