— Ты помнишь, кто ты, откуда родом?
— Всегда помню! Я страх! Всегда помню! Я охотник! Всегда помню! Я подлец! Всегда помню! Я ничто!
— Ты помнишь, кто ты, откуда родом?
— Всегда помню! Я страх! Всегда помню! Я охотник! Всегда помню! Я подлец! Всегда помню! Я ничто!
— Вы заплатите за свою дерзость!
— «Дерзость»? Мы — пираты. Мы даже не знаем, что это значит.
— Ты всё такой же слабак. И тебя называют магистром?
— Знаешь... когда я рубил тебя пополам, надо было рубить по горлу.
— Печальную славу оставит о себе наш век. Неужели честь умерла вместе с нашими отцами?
— Мой отец ещё не умер.
Врач говорит:
«Вот таблетка, что сотрет вашу память. Вы забудете все страдания и утраты. Но также все свое прошлое». Примете таблетку?
Даже сейчас, оглядываясь назад, я не могу обнаружить в том прекрасном образе ни единого изъяна. Я знаю, что в подобном повествовании следовало бы изобразить какие-нибудь милые недостатки или забавные привычки того, кого любил, – от этого персонаж станет живее, но что поделаешь: моя память ничего в этом роде не сохранила. Зато в ней запечатлелось многое другое, и эти воспоминания бесконечно многообразны, расцвечены тончайшими нюансами.
— И это ты у нас убил джедая? По мне, так обычная шестёрка.
— Жрачка тут дерьмо. [Втыкает вилку в руку нападающему] Может тебя попробовать?
Память ленива и коварна, она хранит только самое лучшее и самое худшее, только потрясения, но не мелкие повседневные события — их она стирает.