Мия, тебя можно хоть на минуту оставить одну?
Говорить о тебе в прозе – преступление.
Мия, тебя можно хоть на минуту оставить одну?
Но если что-то случится, будешь сидеть дома перед камином на коврике, который я сделаю из твоего волка.
Я чувствую, что вновь учусь мечтать. Что жизнь стала вдруг важной. Поверь, ты просто заставляешь... сердце биться. А я... Я от этого отвык.
— Давай покажу, как надо поиздеваться над трупом курицы, что получилось вкусное фрикасе.
— Что?
— Рагу.
— Так бы и сказал. Зачем так пафосно?
— Слушай, курица умерла, между прочим, можно и уважить птаху. По-моему, большая разница, что будет в эпитафии. Пошла на банальное рагу или скончалась ради фрикасе.
— Ты не забыл мою печать?
— Она здесь, в сумке, господин.
— А еду? Ты не забыл еду?
— Еда в другой сумке, господин.
— А какая, ты проверил? Все кругом хотят обмануть. Курицу положили?
— Да, господин, курица жирная и свежая... Я проверил. Пахнет хорошо
— Вот ещё, негодяй, нюхал мою курицу!
Говорят, боль со временем проходит... Может быть, к ней привыкают и лишь учатся не замечать?
— Чем тебе нравится это место?
— Серьёзно? Из всех возможных вопросов ты задаёшь мне именно этот?
— Мне кажется, это многое от тебе скажет.
Люцифер снова отвернулся, смотря куда-то вдаль.
— Здесь я чувствую свою ничтожность, кажусь себе маленькой вошью в сравнении с этими громадными горами, этой пустотой. И всё это без магии — стоит себе такое величественное и молчит о своём величии. И в сравнении с адом здесь так холодно… так ужасно холодно… Это место — полная противоположность мне. — Он повернулся ко мне. — Вот почему мне нравится здесь.