Термин «тоталитаризм» к науке не имеет никакого отношения, это пропагандистский штамп.
— Я искала слово. Большое, сложное слово. Но такое грустное. Я нашла его.
— Что за слово?
— Живая. Я живая.
— «Живая» это не грустно.
— Это грустно, когда это заканчивается.
В каждой стране пропаганда контролируется государством и представляет собой то, что нравится государству. А что нравится государству, так это ваша готовность совершить убийство, когда вам прикажут.
— Сестрёнка, ты помнишь, как мама учила нас говорить вежливые слова?
— Я забыла, — честно призналась зайчишка. — Что значит «вежливые»?
Морковкин подумал и ответил:
— Это такие приятные слова, которые ласкают слух.
— А что такое «слух»? — запуталась Фасолинка.
— Слух — это когда мы что-то слышим. Ушами. — смутился Морковкин.
— Значит, вежливые слова — это ласково-ушастые слова? — обрадовалась сестрёнка.
— Пусть так, если тебе так понятнее, — улыбнулся зайчонок. — Понимаешь, когда мы забываем говорить ласково-ушастые слова, нашему собеседнику кажется, что мы ему грубим или приказываем. Когда о чём-то просишь, нужно добавить «пожалуйста», «будьте добры». Когда тебе помогают или угощают, важно сказать «спасибо», выразить благодарность. Чаще говори ласково-ушастые слова, и мама будет чаще улыбаться.
Фасолинка признательно обняла брата и прошептала:
— Спасибо…
Потом она припрыгала к маме и сказала:
— Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я теперь всегда-всегда буду говорить ласково-ушастые слова!
Они могли подолгу сидеть и смотреть друг другу в глаза, не произнося ни слова, изучая те глубины душ друг друга, на которых слова уже не нужны. Эти двое были диаметрально противоположны, и в то же время имели столько общего.
Мне никогда не хватит слов.
Я помню день, когда ты пришла из моих снов
Ко мне сюда. Я пронесу через года
Нашу любовь – от первых дней до дней Суда.
Cлайд с цитатой