— Ты — мерзкий, бессовестный, вонючий нахал!
— Зато холостой.
— Ты — мерзкий, бессовестный, вонючий нахал!
— Зато холостой.
— Как ты пахнешь... Это духи, которые я подарил тебе на день свадьбы?
— Не совсем, дорогой. Это те, на которые я их обменяла.
— Обычное недоразумение. Я сам во всем виноват.
— Ты же сказал, что-то с сердцем...
— Знаю. Но я ошибся. Мне очень жаль.
— Надеюсь, что тебе жаль, черт побери! Из-за тебя я три дня подряд пил, только сейчас трезвею. Кроме того, я двое суток сочинял надгробную речь. А ты, видите ли, не умираешь!
— Извини.
— Ты сделал из меня идиота! Я ревел, пил, сочинял, стриг газон...
— Я уже извинился.
— Так не поступают с лучшим другом!
— Наши проблемы разрешены.
— Что?
— Мы нашли мужа для Джуди.
— Кого?
— Кого? Берта Пауера, конечно.
— Ты с ума сошел?! Выдать Джуди за этого идиота?! Уж лучше я останусь жить!
— Что с тобой случилось?
— В каком смысле?
— Обычно в такой ситуации ты умер бы от приступа ревности.
— Я?
— Абсолютно точно.
— Я совсем не ревнив!
— Помнишь, как-то у Бринкофов Ларри подал мне пальто?
— Он подал тебе пальто? Он подал мне повод его застрелить!
— Видишь, как ты ревновал меня.
— Что ты там делаешь?
— Таблетки от бессонницы для Джорджа.
— Ты что, аптекарь?
— Нет, но я не дура. Ты ведь знаешь Джорджа. Он думает, что не может уснуть без лекарства, и я леплю ему таблетки из сахара.
— И это помогает?
— Уже пять лет подряд. Знаешь, что самое смешное? Когда он принимает две таких, он засыпает вдвое быстрее.
— Это нужно опубликовать в медицинском журнале!
— Ни в коем случае.
— Почему?
— Он читает каждый выпуск!
— Я не хотел этого делать, но я возвращаю Вам Ваш карандашик. Карандашик, который Вы дали мне на мой третий день работы. Вы вручили мне его как маленький желтый жезл, как будто говоря: «Джей Ди, ты — молодой я. Ты, Джей Ди, мой ученик. Ты мне как сын, Джей Ди».
— Какой карандашик?
— А не желаешь ли ты, Мальчиш, к нам, в буржуинство, записаться?
— В буржуинство?
— Будешь лопать, Плохиш, всё, что захочешь! Халву — пачками, варенье — банками, шоколад — плитками, печенье — коробками.
— Стойте, я сейчас! Я только штаны подтяну...
— Постой-ка, постой-ка, Черчилль. Русские были нашими союзниками. А теперь, говоришь, у нас война с ними?
— Это холодная война.
— Холодная? А летом они в отпуск уходят?