Нервы довели бульон его мыслей до кипения.
За два года всякое может случиться.
Но почти ничего не случилось.
Нервы довели бульон его мыслей до кипения.
Как американский народ мог выбрать в президенты голливудского актера [Рональда Рейгана]?! А очень просто: средний американский избиратель — избалованный ненасытный ребенок, который хочет одних лишь зрелищ.
Люди пашут, пашут, пашут, но стремятся к заведомо неправильной цели — никогда больше не работать.
Вот только не надо хмурить лоб — от этого в мозгу появляются извилины, а в них — гнусные червоточины сомнений и даже — о ужас! — мысли.
Для роли Мюллера мне сшили мундир размера на два меньше, чем надо. Воротник врезался в шею, и я всё время из-за этого дергал головой. Лиознова спрашивает: «Что это вы делаете?» Я не хотел, чтобы ругали портного, и отвечаю: «Это моя нервная привычка». Лиознова: «А не сделать ли это нам краской в самых нервных местах?» Захаров говорил потом актерам: «Видите, как можно без слов передать нервное состояние человека».
От секса [в браке] никуда не денешься, как ни юли. Можно либо сдаться, либо до конца жизни презрительно (и тщетно) отпихивать его ногой.
— Смерть была для меня превыше всего долгое время.
— Вы, викинги, неисправимы! Вы появляетесь из утробы с одной мыслью — как умереть. А как же то, что в промежутке?
Что может быть правильнее и милосерднее, чем не задавать вопросов? Это самый трудный и самый прекрасный подарок, какой можно сделать своему спутнику жизни: абсолютный и безусловный второй шанс.