Иногда бог даёт людям карту под названием «отчаяние». Особенно тем, кто сражается на войне.
Поднял голову навстречу сумрачному дню. Прошептал: «Ты там? Когда мы наконец встретимся? У тебя есть горло, чтоб я мог тебя задушить? У тебя есть сердце? А душа? Будь ты проклят! О Боже, — прошептал он, — О Боже.»
Властелин Черной Башни обладал оружием, действовавшим куда быстрее, чем голод. Это были страх и отчаяние.
— Ты продолжаешь настаивать, что мы враги, но по сути, у нас с тобой много общего. Мы могли бы бы союзниками.
— Не дай мне Бог, так отчаяться.
Он поглядел на неё, и ему стало страшно: глубочайшее отчаяние рассекало её от макушки до пят. Книга, из которой выдраны все страницы.
Дело в том, что жизнь на самом деле убога. И стоит однажды произойти чему-то действительно большому... Все изменится. Дальнейший мир станет пустым. Пустота будет ползти изо всех щелей, лезть на плечи, сдавливать горло, жить в тебе каждую секунду. И этого уже не исправить. Ничем. Никогда. Даже если однажды обнаружишь самого себя — тем самым большим событием, меняющим уже чужие жизни. Ты то понимаешь, что это от безысходности. Ты это понимаешь, ты отчаянно притворяешься повседневным зайчиком, но жизнь отныне и до конца остается убогой.
Иногда присутствие другого человека, даже безмолвное, помогает справиться с отчаянием.
Я спрашивал себя много раз: есть ли в мире такое отчаяние, чтобы победило во мне эту исступленную и неприличную может быть жажду жизни, и решил, что, кажется, нет такого.
Cлайд с цитатой