Я оголяюсь до самых звёзд,
До самых глубоких ран,
До самого яркого счастья.
Я — готовый к росписи холст —
Художнику в руки дан,
Чтобы впитать его взгляд
и объятья.
Что он знает, кроме того, что я — холст?
Кто я ему, кроме неба без облаков?
Он кидает в меня молчания горсть,
А на мне расцветает слово «любовь».
Я дышу белой радостью,
Улыбаюсь печалью
И на грани с реальностью
Между трансом и явью
Создаю что-то новое,
Совершенно иное,
Никому не знакомое,
Неземное.
Ему нет описания,
Это просто создание.
Все слова – одеяние,
Но не суть.
Если это старание,
Разовьёт мироздание,
Мне неважно, кто автор:
Я
или кто-нибудь.
Продолжаю свой верный путь.
Художники
живут с обнажённым сердцем,
чувствительной кожей
и открытой душой.
Весь мир с его сложностью
до гигагерца
Они ощущают и в гнев, и в покой.
Они видят всю красоту даже в мраке,
Наощупь готовы пройти этот путь,
Ведь сердце поможет справляться со страхом,
Так часто желающим нас обмануть.
В них сила и хрупкость слиты воедино.
Искусство — их слабость и громкая мощь.
Храните людей бесконечно ранимых:
Их так просто ударить — им так трудно помочь...
Когда в руках кисть, ему достаточно подумать о Нине — и его полотна наполняются будущим.
Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.
Столько путешествуя, она открыла для себя одну удивительную вещь: ни одни огни ночного города не сравнятся с красотой огней, освещающих родную землю. И даже звёзды на небе сияют ярче там, где твой дом.
Твоё имя вытатуировано на сердце,
Выбито, высечено, выжжено.
Каждый день оно поднимается на рассвете
И говорит, что ты ближе,
Чем велели тому география, астрология и история.
Ты – моя магия. Мои горы.
Я – твоё море.
А давай ловить взглядами падающие звезды и загадывать одно желание на двоих.
Давай вместе спускаться на набережную с воздушным змеем в руках — ты будешь запускать, а я пронзительно визжать, когда резкий порыв ветра подхватит наше разноцветное устройство, которое мы сделали своими руками...
Я визжала не от страха потерять воздушного змея — я боялась, что ветер унесет тебя...
Так много людей любят звезды, но те не чувствуют их любви. Сказывают, что ежели падает звезда, рождается человек. А вместо сердца у него та звезда, — тихо произнес Ерха. — Это хорошее сердце. Оно сияет даже во тьме и злость людская не властны над ним. Человек с таким сердцем не способен быть несчастным, ибо не любить его нельзя.
Сколько себя помню всё время держал голову запрокинутой к звёздам, а больше всего меня поразила, не встреча с ними, а встреча с тобой.
Cлайд с цитатой