— Собака... Это наверняка собака его сожрала.
— Ну давайте посмотрим. Тони?
— Что?
— Посмотри в собаке.
— Что значит «посмотри в собаке»?
— В смысле, открой её.
— *** твою мать, это не консервная банка с бобами, что значит «открой её»?
— Собака... Это наверняка собака его сожрала.
— Ну давайте посмотрим. Тони?
— Что?
— Посмотри в собаке.
— Что значит «посмотри в собаке»?
— В смысле, открой её.
— *** твою мать, это не консервная банка с бобами, что значит «открой её»?
— И что же мы будем теперь делать?
— Мы заменим бойца.
— И кем?
— Как насчёт Джона «Пистолета» или «Безумного» Вилли?
— Да ты отстал от жизни Томми. «Безумный» Вилли сошёл с ума, а «Пистолет» застрелился.
И ещё я позвоню Лизе и скажу ей, что, по-моему, жизнь немного напоминает путешествие и что, может быть (но именно только может быть), я – настоящий цельный человек.
— Что вы здесь делаете?
— Собаку выгуливаем, разве не видно?
— А что в машине?
— Сиденья и руль.
Цыгане известны своим умением вести переговоры, наверно поэтому они так и говорят, чтобы никто ничего не понял.
— Вы сейчас вылетите отсюда, как пробка из бутылки!
— Но, мадам, я люблю Тони, а Тони любит меня!
— Что Вы сказали? Тони! Это правда?
— Правда!
— Вы помолвлены?
— Нет. Они ещё не помолвлены… они уже женаты.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— Теперь заживём!
— Да, зажили, если бы он платил тебе по-честному.
— Кто, Джемисон? Он платит по-честному, в году шестьдесят третьем это были бы большие деньги!
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?