— Что произошло с другими людьми, которые путешествовали с тобой?
— Некоторые оставили меня, некоторых оставил я, и некоторые, немногие, но некоторые погибли.
— Запишу это в твой список подарков на Рождество.
— Пап, мне 31. У меня больше нет такого списка.
— У меня есть!
— Знаю, у вас есть свои жизни здесь. Прекрасная, запутанная жизнь. Они делают вас такими фантастично человечными. Вы не хотите от них отказываться. Я понимаю.
— Вообще-то, они не хотят отказываться от тебя, Доктор. И я не думаю, что им стоит это делать. Идите с ним. Спасайте все миры на вашем пути. У кого еще есть такая возможность? Жизнь никуда не денется. Просто привези их обратно невредимыми.
— Что? Я не собираюсь ждать до завтрака.
— Это же машина времени. С ней никогда не надо ждать завтрака.
— Мы как раз садились за праздничный стол. Присоединишься?
— Если это не слишком хлопотно...
— Для тебя приготовлено место.
— Но вы же не знали, что я приду. Зачем же приготовили место?
— Потому что мы всегда так делаем.
— Иголка остановилась на пластинке...
— На пластинке? О Господи, парень! Ты что, никогда не слышал о скачивании?!
— И это сказал Уинстон Черчилль.
— Вам понравится Венеция. И многие её любили. Байрон, Наполеон, Казанова. Ооо, кстати. 1580 год. А нет, ничего. Казанова родится лишь через 145 лет. Не хотелось бы с ним пересекаться. Я ему курицу задолжал.
— Ты задолжал Казанове курицу?
— Долгая история. Мы заключили пари.
Ваша цивилизация одна из старейших в галактике. Теперь я вижу почему. Ваша трусость. Она не умилительна. Она коварна и агрессивна. Вот почему ген слабохарактерности и выжил, когда так много других исчезло.
Cлайд с цитатой