Умеющий молчать слышит много признаний. Ибо кто же откроется болтуну или сплетнику?
— Говорят, вы встречаетесь.
— Мы держим это в полной секретности. Даже друг другу об этом не сказали.
Умеющий молчать слышит много признаний. Ибо кто же откроется болтуну или сплетнику?
— Говорят, вы встречаетесь.
— Мы держим это в полной секретности. Даже друг другу об этом не сказали.
Я не выношу сплетен и пересудов. Надо уметь держать язык за зубами. Не только не судачить, но иногда даже и не думать о других людях. Настоящие мысли рождаются из молчания.
Порою душа безотчетно принимает меры предосторожности, тайна которых ей не всегда бывает ясна. Когда молчишь о ком-нибудь, кажется, что этим отстраняешь его от себя. Расспрашивая о нем, боишься привлечь его. Можно оградить себя молчанем, как ограждаешь себя, запирая дверь.
— Удивительно, что богов, которым действительно стоило поклоняться, никогда не существовало, — неожиданно сказала я вслух.
Мармар покосилась на меня с любопытством.
— Это каких?
— Я бы, например, почитала Бога подслушанных разговоров. Он единственный на самом деле что-то меняет.
Тайн хранить не умеет глупец и бахвал,
Осторожность поистине выше похвал,
Тайна — пленница, если ее бережешь ты.
Ты у тайны в плену, лишь ее разболтал.
И не надо смотреть на меня такими преданными глазами. Ничего такого тайного я тебе не доверял. Да об этом весь Петербург болтает. И все под страхом смертной казни.