Каждое твоё слово –
Волны в моём море.
Каждый твой жест игнора
Сушит мой океан.
Это совсем не ново,
Это уже не горе.
Я залезаю в нору,
Глубже в самообман –
Вымерзший и безмолвный,
Скрюченный и немой...
Глупо спасаться в холод
Тоненькой простынёй.
Каждое твоё слово –
Волны в моём море.
Каждый твой жест игнора
Сушит мой океан.
Это совсем не ново,
Это уже не горе.
Я залезаю в нору,
Глубже в самообман –
Вымерзший и безмолвный,
Скрюченный и немой...
Глупо спасаться в холод
Тоненькой простынёй.
Она:
Ты – чей-то прекрасный принц
И смелый защитник-герой,
А я из тех глупых девиц,
Что обходят тебя стороной.
Ты – дар, мне посланный для
Чего-то, что нужно понять,
Но я говорю «Нельзя»
И возвращаюсь вспять.
Синица в моих руках,
А мне подавай журавля.
Он:
До близости – только шаг.
Откройся. Люби меня.
Те вещи, которых он ей не говорил, служили ему талисманами и гарантиями; он нанизывал и перебирал их в уме, как чётки. Никогда не употреблял слово «люблю». Никогда не заводил речь о женитьбе. Не просил её переезжать... Тем не менее она оказалась здесь, и якобы по его вине.
Непонимание режет, ранит,
Выстрел навылет пускает в лоб
И в выворачивающем капкане
Грубо откусывает кусок.
Гвозди, распятие, копья в горле,
Дыры в душе, во рту – немота.
Ключ к пониманию – в разговоре,
Как бы тому ни мешали слова.
Милая, я иду на войну за мир.
Буду дома спустя полгода.
Твой голос дарует приливы сил —
Напой мне на ухо свободу.
Я знаю: ты делаешь всё лучше всех,
Твой вклад в победу огромен!
Мы вместе спасаем планету от смерти,
Наш труд и велик и скромен.
Мы просто пускаем круги по воде,
Доносим в сердца заботу.
Я верю, что люди на всей Земле
Начнут сберегать природу.
Мы общими силами Рай создадим
И сделаем свет прекрасней!
Я иду на войну, на войну за МИР.
Целую тебя. До связи!
Женщина обязана быть подле мужчины везде; если ее нет рядом, у него возникает ощущение, что он вправе забыть ее.
Я понимаю, есть мужики, которые носят цветочки; есть мужики, которые пишут песенки о любви... Но перед тобой сидит мужик, который перенес две операции на своем члене, чтобы сказать, что он хочет общаться более открыто.
И вдруг меня охватывает несказанная печаль, которую несёт в себе время; оно течёт и течёт, и меняется, а когда оглянешься, ничего от прежнего уже не осталось. Да, прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз ещё тяжелее.
... они были на том этапе любви, когда в любимом нравится не только то, чем он на деле обладает, но и то, каким он хочет казаться, — когда нравится принимать не только правду, но и полуправду о нем. Ведь не скрывая, что это не совсем истина, он как бы оказывает тебе высшее доверие.