Люди вроде Келлера порой так отчаянно чего-то хотят, что не замечают хруст льда под ногами.
Человек — это такой зверь, что сам капкан насторожит, сам приманку положит, да сам в него попадёт.
Люди вроде Келлера порой так отчаянно чего-то хотят, что не замечают хруст льда под ногами.
Человек — это такой зверь, что сам капкан насторожит, сам приманку положит, да сам в него попадёт.
— Если я достану скрепку, жвачку для рук и резиновую ленту, сделаешь мне магнитофон?
— Штопор сделаю.
— В этом я не сомневаюсь.
— Это что? Сейчас где-то на горе рак свистнул?
— Да. Под аккомпанемент замерзающего ада.
Мошенничество сравнимо с азартом. Это зависимость, и ты должен опуститься на самое дно, прежде чем сможешь измениться.
— Вы знаете только тех, кто попался — это второй уровень лучших преступников.
— И как это характеризует тебя?
— Из каждого правила есть исключение.
— Нет, по-моему, ты не болен.
— Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди?
— Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш.
— Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!