Bully

Ты слишком доверчив, Джимми. С самого начала ты был так жалок и наивен... Бедный маленький Джимми, совсем один в большом страшном Булворте. Преследуемый Расселом и его головорезами, отчаянно нуждающийся в помощи. Так грустно, так безнадежно, тебе просто нужен друг. Любой друг. Тобой было так легко манипулировать, Джимми. Когда мы были друзьями, все было так ясно. У тебя была жажда власти, но тебе не хватило ума, чтобы удержать ее. Использовать тебя в качестве пешки было так чудесно! Пусть Джимми повеселится. Пусть он поиграет в свои детские игры с Эрнстом, Тедом, Дерби, Джонни и Эдгаром, надо просто дождаться подходящего момента, чтобы придти и заполучить все. Это было похоже на выстраивание домино. Все сложилось так прекрасно. Пока ты тратил время на шлюх вроде Лолы, я в общежитии все спланировал. Пока ты гонял на велосипедах, когда выступа на карнавале, как ребенок, мой план близился к завершению... Жалеешь, Джимми? Твоя жизнь разрушена, после твоего исключения тебе больше некуда деться.

Другие цитаты по теме

Ты — жестокий ублюдок! Твои родители, должно быть, были хуже, чем мои!

Я побил тебя один раз, побью и второй.

— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...

— О чем ты говоришь?

— Я говорю про маму.

— Так дело в твоей маме?

— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.

— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!

— Не будет закурить?

— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.

— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.

— Я хочу искупаться. Можно?

— Давай.

— Отвернитесь, пожалуйста!

— Ну ладно, я не брезгливый.

— Вас на эротику потянуло?

— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.

На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:

«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»

Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»

Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»

И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,

Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.

Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,

И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,

В стране объявлена, вроде,

Борьба с такими как я,

Но я еще на свободе,

И здесь же мои друзья.

Он Алексей, но... Николаич

Он Николаич, но не Лев,

Он граф, но, честь и стыд презрев,

На псарне стал Подлай Подлаич.

Палач не знает роздыха!..

Но всё же, чёрт возьми,

Работа-то на воздухе,

Работа-то с людьми.

Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».