В двадцать лет девушке нужно, чтобы вокруг неё происходило что-то особенное. К тридцати всё, что нужно девушке — чтобы её хорошенько, как следует... оставили в покое.
Ты хочешь быть удобной? Ты что, диван?
В двадцать лет девушке нужно, чтобы вокруг неё происходило что-то особенное. К тридцати всё, что нужно девушке — чтобы её хорошенько, как следует... оставили в покое.
Мои физические потребности в тебе, сейчас проигрывают эмоциональным. А я сейчас изображаю обиду.
— У меня два папы, – поясняю я. – Они геи и хотят перезаселить Землю образчиками своего вида. По-моему, папа недоволен, что я оказалась натуралкой.
— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты встречаешься с кем-то на работе.
— Но она горячая штучка, скажи, а? Горячая?
— Блеск!
— Ну, а где мне еще знакомиться? Все, кого я встречаю — мертвы, подозреваемы, либо арестованы. Ну не будь букой, может, она та самая.
— Ага, на этой неделе.
Если вы в отношениях и хотите, чтобы эти отношения продолжались, вы должны попробовать пожить со своей девушкой. Потому что вы становитесь настолько близки, вы узнаете много нового о ней. Знаете, говорят, что в девушках должна быть загадка. И мы, парни, почему-то думаем, что это какая-то хорошая загадка. В итоге вы съезжаетесь, и оказывается, что взгляд у неё томный, потому что внутричерепное шалит.
То, что все мужчины — козлы, девочка слышит с пеленок. Затем она вырастает и становится либо бедной овечкой, которую бодают все, кому не лень, либо пастушкой, управляющей стадом.
Их лучшие помощники – зеленые человечки. Именно они провоцируют все невероятные события в его жизни. Например, по их вине любимый не может звонить в выходные. Писать тоже не может. Их проклятые инопланетные корабли блокируют сигналы сотовых операторов, заставляют телефон садиться, а иногда они просто похищают все средства связи. Возможно, ты деликатно напомнишь о существовании компьютера или еще хуже того – планшета. Он сделает удивленные глаза, возьмет за руку и с ходу перейдет к обсуждению вашей неземной любви.
— Господи, какой позор. Я бы никогда не опустилась до того, чтобы стоять в дурацком чепчике и фартучке, рекламируя дешёвую колбасу, — раз, два, три, четыре, пять… я мысленно считаю чтобы не проткнуть ножом, которым резала сосиски, силиконовые сиськи этой курицы. Пытаюсь сдержать свои эмоции. А закипаю ещё больше, когда наши с Измайловым взгляды сталкиваются. Он кивает мне, а я продолжаю испепелять его взглядом.
— Иди, куда шел, Никит… — шепчу с мольбой, не желая ни секунды находиться в обществе этого человека.
— Ты знаешь это чудо? – с усмешкой снова подала голосок эта ничтожная болонка. И тут то меня понесло. Срываю с головы этот дурацкий чепец, швыряя им в блондинку. Измайлов ринулся ко мне, но я выставила перед собой нож и агрессивно зашипела как дикая кошка.
— Не подходи, Измайлов, и куклу свою резиновую забери, пока я ее на колбасу не пустила, — такого Никита явно от меня не ожидал. Вокруг нас собралась толпа, прибежали охранники, набрасываясь на меня, отбирая нож и уводя с торгового зала.
— С каких это пор, ты водишь дружбу с такими неадекватными истеричками? — сама истеричка, визжит как резаная на весь магазин.
— Нат, все, забудь. Идём отсюда, — Измайлов поторопился покинуть магазин, спасая от меня свою мадам.