Ты читаешь Библию? Я прочитал однажды. Мне тогда было восемь. Отца только что убили из-за стакана виски и мама сказала, что мы возвращаемся на восток.
Она дала мне Библию, усадила на станции и велела мне читать. А сама пошла за билетами. Я так и сделал. Я прочитал Библию от корки до корки. Три дня читал.
Она не вернулась.
All of my fears came true.
Black and blue, and broken bones.
You left me here, i'm all alone.
My little piggy needed something new.
— Идём.
— С меня довольно, Дэн.
— Я всё равно посажу тебя в поезд!
— Твоего парня здесь нет, герой. Тебя никто сейчас не видит. Одна нога у тебя есть, так что прыгай на ней домой.
— Я никогда не был героем, Уэйд. Во время моего единственного сражения на войне мы только отступали. Да и ногу мне отстрелил один из своих. Ты бы рассказал об этом сыну?
Как после в глаза ему глядеть?
Я так привыкла жить каждым из своих мужчин, что по своей преданности и собачьей верности, могла бы стать нуарной подружкой Чикагского мафиози. Жить полностью поглощённой одержимостью, поглощённой своим мужчиной это романтично, это очень чувственно, и как же будем больно потом. Потом, когда отношения дойдут до своей точки кипения, и терпеть друг друга станет невыносимо, ибо после хорошего секса начинается быт, за которым нет прочного взаимопониманием. Потом, когда он говорит тебе, что женат, а ты, как брошенный щенок остаешься сидеть на пустой улице под раскаты грома и этот чертов дождь. Потом, когда он тебя просто предает…предает, потому что стала не нужна. Предает, потому что это удобно для него. Предает, потому что врал, и никогда не любил тебя, глупую девочку с самым роскошным телом, что было в его постели.
Ревун заревел. И чудовище ответило. В этом крике были миллионы лет воды и тумана. В нем было столько боли и одиночества, что я содрогнулся. Чудовище кричало башне. Ревун ревел. Чудовище закричало опять. Ревун ревел. Чудовище распахнуло огромную зубастую пасть, и из нее вырвался звук, в точности повторяющий голос Ревуна. Одинокий, могучий, далекий-далекий. Голос безысходности, непроглядной тьмы, холодной ночи, отверженности. Вот какой это был звук.
Она не знала, в чем причина ее одиночества. Она могла выразить это только словами: «Это не тот мир, на который я надеялась».
Ну в такой жизни, как у него, буквально всё и все, кто в ней находятся, становится угрозой. Да, внимание, которого ты жаждал, становится пыткой и ты хочешь от этого сбежать. Джон часто ночевал в отелях. Я спросил его в одном из первых писем — почему. Он ответил, что так чувствует себя менее одиноким, что казалось странным, ведь отели — это синоним одиночества. Позже он добавил, что это чувство немного смягчалось тем фактом, что большинство людей в других номерах тоже были одиноки, как и он.
Нет ничего хуже предательства родного человека. По себе знаю. Ты теряешь мгновенно веру во все. В любовь, доверие, надежду и то, что когда-нибудь ты сможешь еще стать счастливым.
Cлайд с цитатой