Stand Up

Такси это ужасная работа. Тяжёлая, отвратительная. Когда ты таксист, у тебя нет никакого будущего. Поэтому ты придумываешь себе грандиозное прошлое. Мне один как-то сказал: я однажды как-то скрипковалютами занимался. В музыкальной школе, видимо, да? Я думаю, что фильм Люка Бессона «Такси» это всё грандиозный вымысел таксиста. Я думаю, что Люк Бессон приехал к Москву, сел к нашему таксисту в машину и ему наш таксист говорит: «Откуда приехали? С Парижа? Понятно... У меня, кстати, у жены батя генерал французской армии. Друг у меня в полиции работает, Эмильен... Вот такой парень! Татарин. Хороший парень».

Другие цитаты по теме

Я не осуждаю таких женщин бальзаковского возраста, которые помешаны на сексе и любят кавказцев . Я понимаю. В России, к сожалению, среднестатистическая женщина недолюблена. Она приходит домой, уставшая с работы, с пакетами. Она, как правило, бухгалтер. Заходит и такая: «Ну вот я вся и твоя, Аркаша...» И Аркаша ей такой: «Мяу...» И эти хинкальные; места, где мы, кавказцы, обитаем, это последние уголки любви, которые остались в стране. Потому что её там ждут и любят. Она приходит и ей там: «Что за женщина к нам пришла! Клеопатра, с небес к нам посланная, как благословение!» И это так хостес её встречает!

Мы, кавказцы, любим понтоваться, но больше всего мы любим понтоваться друг перед другом. У нас есть такой старый древний прикол: мы каждый уик-энд собираемся в «Чайхонах» и начинаем обсуждать «темы». Даже вот так: «тема, брат...» Тема — это любой бизнес-проект, заранее обречённый на провал, потому что они неосуществимы в принципе. Вы не представляете, какие там стартапы! «Короче, братик, смотри: покупаем сухофрукты, понял, короче, брат? Потом мочим их и получаем обычные фрукты! Понял, брат?»

После этого максимально важно, очень важно, выйти максимально пафосно из «Чайхоны», сесть в такси и поехать на заказ.

Я понимаю, почему молодые парни подходят к женщинам постарше, потому что ты для них «опытная женщина». И понятно, о каком опыте идёт речь. Явно не о жизненном. Не что-то вроде: «Женщины постарше они, конечно, в постели средне, но ты бы видел, как она торгуется на рынке, а в «Сбербанке» что творит! Занять очередь чужим ребёнком — это чудо!»

В любой рекламе секс. Что в рекламе презервативов, что в рекламе детского питания. В детском питании, там же ни одной настоящей мамаши! Где настоящая мать, у которой не соски, а две жвачки? Почему ты весёлая в рекламе? Откуда в тебе веселье вообще? Мать после родов полгода вообще не веселится. Её накури, она даже не улыбнётся. Она просто четыре часа не будет плакать, вот и всё. И батя такой радостный... ты чего вообще? Почему ты не на работе? Где настоящий батя, который шесть часов сидит в туалете и гасится о словами: «Я никуда не выйду. Я всё, я здесь. Я одинокий мужчина».

В старости меня пугает то, что я реально не видел ни одного деда, который бы выглядел лучше, чем бабка. Замечали, что если едет пожилая пара, то дед сидит, а бабка стоит? Когда в вагон заходят дедушки, бабушки уступают им место. Я даже видел одну бабушку, которая притворялась спящей, чтобы не уступать деду место.

Моя жена метиска. То есть она казашка, но у неё есть русские корни. Поэтому в целом она ведёт себя как восточная женщина. Как Фатима, но вот Зинаида иногда всё-таки просыпается... Я иногда прихожу домой поздно и Фатима мне говорит: «И где ты так поздно был?» И Зинаида добавляет: «Скотобаза!».

Мрачное состояние — это базовое состояние русского человека.

У каждого мужика в доме есть такая вещь, которую он не чинит, а поддерживает в тонусе.

Я недавно подумал: интересно, почему нет Дня зека? Есть же День пограничника, День ВДВ, День спецназа, а Дня зека нет. У них есть, конечно, но у каждого свой. Типа: «Семь лет назад я вышел». А вот прям такой общий, чтобы все выходили на улицы, дарили друг другу поделки из хлеба, прыгали в фонтаны с мешками заварки.

Я недавно вёл английский у шестого класса по просьбе своей преподавательницы в своей школе. И, чтобы вы понимали, на третьей минуте в меня полетела слойка с вишней, на десятой я их всех отпустил домой, на пятнадцатой они меня. Я старался! Я надел белую рубашку, всё как надо. В меня летит слойка с вишней, я им говорю: «Кто это сделал?» В ответ: «Повариха...» И я понимаю, не начнёшь же сейчас говорить: «Я имел в виду, кто бросил!» Потому что шестиклассники — они как чеченцы. Твой страх делает их только, сука, сильнее.