Мрачное состояние — это базовое состояние русского человека.
Русские умеют развлекаться даже тем, как русские раздали прозвища всем, кто их окружает. Белорусов русские называют «бульбаши», украинцев — хохлы, среднеазиатов — чурки, кавказцев — хачи, евреев — жиды... А русских никак обидно не назовёшь. Они лингвистически защищённые.
Только русские говорят на английском чётко, медленно и каждое слово дублируя жестами.
Я не могу не упомянуть про ситуацию с Кокориным и Мамаевым, в которой, мне кажется, проявилась наша главная черта русского народа — сердобольность после проклятий. Помните, как только это произошло, они избили двух людей, вся же страна требовала посадить в тюрьму и как только их посадили в тюрьму уже все на следующий день: «Слушайте, ну кто из нас по пьяни не бил корейцев стулом? Тем более, говорят, кореец их сам провоцировал , давайте тоже не перегибать...» Ну это же чисто наше, по-русски, сначала возненавидеть, а потом как бы пожалеть. Помните, когда Наполеон нападал на Россию, все русские ему желали умереть в одиночестве? И когда он реально проиграл, уехал на остров и там умер в одиночестве, именно русские через сто лет: «Слушайте, может, хотя бы в честь него тортик назовём, девчат? Чтобы он смотрел на нас с небес и видел, как мы его всей бухгалтерией четвертуем».
Я до сих пор помню, как я встретил своего первого мексиканца в жизни. Это было в Америке. Он сказал: «У-у, русский! Вы, русские, так похожи на мексиканцев! Вы так же как и мы ненавидите Америку. Вот в этот момент я услышал голос с канала «Россия 1». Голос говорил мне: мексиканцы, или, как их ещё называют, латинославяне, наши исторические братья, ведь ещё Александр III писал: «У России два союзника: флот и а-р-р-р-мия».
Самое сложное в съёме квартиры с друзьями это найти квартиру. Четверым парням очень сложно найти квартиру, особенно если вас пятеро. И хозяева не спешат сдавать парням. Большее предпочтение они отдают девочкам или семейным парам. И по понятным причинам. Я бы сам парням не сдавал. У нас свой особый стиль жизни. Как-то моим друзьям пришло в голову выпить вдвоём за ночь столько банок пива, чтобы построить башню, которая достанет до потолка. И у них возникли некоторые сложности. Как и при строительстве Вавилонской башни, Бог в какой-то момент лишил их общего языка.
Русский человек умеет беречь копеечку. Но еще лучше умеет транжирить деньжата, если они у него стали «бешеными».
Ведут нас ко Христу дороги узкие,
Мы знаем смерть, гонения и плен.
Мы — русские, мы — русские, мы — русские,
Мы все равно поднимемся с колен.
Мы — русские, мы — русские, мы — русские,
Мы все равно поднимемся с колен.
Мне нравится жить в отеле. Уходишь — бардак. Приходишь — порядок. Всё как дома, только без скандалов. Но меня поражают в отелях услуги мини-бара. Мини-бар — это тупо холодильник, в котором нет ничего, кроме «Пепси» и чипсов. Услуги... Услужили! Это была бы услуга, если бы я открывал мини-бар, а там стоит мини-бармен, говорящий: «Думал, не зайдёшь...» Ты выпивал бы, уменьшался и потом вместе с этим мини-барменом в этом мини-баре с мини-тёлочками немножечко отъежуха.
Мысль моя, — пожалуй основная или одна из основных для «всего Розанова», — состоит в том, что Россия и русские призваны выразить вечность и высшесть «частного начала» в человеке и человечестве, что они не по судьбе, а по идеалу и желанию останутся вечным «удельным княжеством» Божиим на земле, вечным «уездом» в политической системе царств, вечно «на вторых ролях» в духовном мире, философии, сознавая, чувствуя и исповедуя, что «Высшее» — Богу, у Бога, что там «Бог сидит» и заглядывать сюда человеку не только не должно, но и опасно, грешно, страшно.
Бог — велик. А мы — маленькие. И пусть это будет (останется вечно).
Cлайд с цитатой