Эти улицы не станут прекрасней, пока мы не пройдемся по ним держась за руки.
Даже если подуешь, мои раны не перестанут болеть.
Üflesen de Soğumaz Yaralarım.
Эти улицы не станут прекрасней, пока мы не пройдемся по ним держась за руки.
На улицах, что носят имена советских мумий,
Твой смертельный номер — тут родился, помрачнел и умер.
Ты ведь говорила: «Уходят все, кто меня любит», но я все еще тут. Я никуда не уйду. Но и ты не уходи. И ты не уходи, прошу. И ты останься!
Моя проблема — Чукур, но и исцеление моё — Чукур.
Derdim Çukur, ama dermanım da Çukur. Надписи на стенах Чукура.
Земля круглая, но тот кто уходит, больше не возвращается.
Dünya yuvarlak ama giden gelmiyor.
Когда рождается младенец, то с ним рождается и жизнь, и смерть.
И около колыбельки тенью стоит и гроб, в том самом отдалении, как это будет. Уходом, гигиеною, благоразумием, «хорошим поведением за всю жизнь» — лишь немногим, немногими годами, в пределах десятилетия и меньше ещё, — ему удастся удлинить жизнь. Не говорю о случайностях, как война, рана, «убили», «утонул», случай. Но вообще — «гробик уже вон он, стоит», вблизи или далеко.