– Ничего смешного тут нет, – сказал Венька. – Может, я не один такой бестолковый. Может, много таких. Но тогда надо бы нас учить как-то по-особому. Но ведь учат, как стригут – всех под одну гребенку.
Я давно заметил, что излишне важничают, задаются и без видимой причины ведут себя вызывающе и дерзко чаще всего люди, огорченные собственной неполноценностью.
Российская школа — это один сплошной урок безответственности. Длина его — от 8 до 11 лет. В советской школе дети еще чего-то боялись. В постсоветской царит абсолютная безнаказанность. Практически нет такого поступка, за которым следовало бы исключение из школы. Даже не знаю, что бы это могло быть: ограбление школьной кассы? Вряд ли...
— Я думал, что им нечего мне дать, но я ошибался. Мы считаем, что нет никого храбрее, быстрее, сильнее нас. Мы смеемся над другими. Но это неправильно. Мы сами тупим свои клинки. Есть и другие пути кроме нашего. Некоторые — лучше.
Гуннлаугур слушал его, не веря своим ушам.
— Лучше? Вот, значит, как? Лучше чем быть дикарем из ледяного мира, на котором ты родился?
По-настоящему образованным может считаться лишь тот, кто стоит на голову выше всех окружающих. Женщина, заслуживающая это название, должна быть хорошо обучена музыке, пению, живописи, танцам и иностранным языкам. И кроме того, она должна обладать каким-то особенным своеобразием внешности, манер, походки, интонации и языка — иначе это название все-таки будет заслуженным только наполовину.
— Между прочим, Владимир Алексеевич, как зам. декана, отвечает за посещаемость, за успеваемость...
— ... и прочие патологии.
Образованию нет конца. Дело не в том, что вы прочитали книгу, сдали экзамен и закончили учебу точка вся жизнь, с момента рождения и до самой смерти, — это процесс обучения.
— Вы все время мешаете планомерным занятиям. Чем со мной пререкаться, Серафима Ильинична, вы молчали бы лучше и слушали музыку. (Дует.) Вообще, я просил бы в минуты творчества относительной тишины. (Читает.) «Гаммы. Гамма есть пуповина музыки. Одолевши сию пуповину, вы рождаетесь как музыкант». Ну, сейчас я уже окончательно выучусь. «Для того чтобы правильно выучить гамму, я, всемирно известный художник звука Теодор Гуго Шульц, предлагаю вам самый дешевый способ. Купите самый дешевый ро… (перевертывает страницу) …яль». Как рояль?
— ?
— Как рояль?
— Подождите. Постойте. Не может быть. «Предлагаю вам самый дешевый способ. Купите самый дешевый ро… (пробует, не слиплись ли страницы, перевертывает) …яль». Это как же? Позвольте. Зачем же рояль? (Читает.) «В примечаниях сказано, как играется гамма. Проиграйте ее на рояле и скопируйте на трубе». Это что же такое, товарищи, делается? Это что же такое? Это кончено, значит. Значит, кончено. Значит… Ой, мерзавец какой! Главное дело, художник звука. Не художник ты, Теодор, а подлец. Сволочь ты… со своей пуповиной. (Разрывает самоучитель.) Маша! Машенька! Серафима Ильинична! Ведь рояль-то мне не на что покупать. Что он сделал со мной? Я смотрел на него как на якорь спасения. Я сквозь эту трубу различал свое будущее.
Cлайд с цитатой