Один кретин однажды сказал мне, что, когда дуло пистолета приставлено к твоей голове, выбор не всегда стоит между уступкой и твоей смертью. Есть 146 других возможностей.
— И что это значит?
— Ничего.
— «Ничего» никогда не значит «ничего».
Один кретин однажды сказал мне, что, когда дуло пистолета приставлено к твоей голове, выбор не всегда стоит между уступкой и твоей смертью. Есть 146 других возможностей.
— Мы с ним заключили сделку.
— Считайте это первым уроком реального мира — сделки отменяются.
— Наша дискуссия подкинула мне одну идею.
— Наша дискуссия?
— Давай не будем ссориться о том, как называть нашу ссору.
— Думаю, надо взломать базу Гарварда и добавить туда мои данные.
— Не могу. В эти выходные я занят. Взламываю Форт Нокс. Нужно вернуть украденные дублоны.
— Дублоны?..
— Абсурдность твоей гипотезы заставила меня использовать нелепое слово.
— Я думал, ты против эмоций.
— Против того, чтобы испытывать эмоции, а не против их использования.
— А это еще кто?
— Директор Либерти Рейл.
— Я не про него, она кто?
— Их юрист.
— Почему не сказал, что она красотка?
— Потому что это не важно.
— Мне важно.
— Почему?
— Потому что она красотка.
— Главное — не сочувствие, а победа.
— Разве это нельзя сочетать?
— Я бы объяснил, но это было бы сочувствием к тебе.
— Погоди-ка! Как думаешь... может, мне отдельный кабинет дадут после этого ужина?
— Секунду назад ты думал, что тебя прибьют, а теперь кабинет захотел?
— А что? Приспосабливаюсь к смене обстоятельств.
Первая волна сбивает тебя с ног, и ты катишься, катишься, катишься, но не захлёбываешься — даже если стараешься захлебнуться. Вторая волна подстерегает тебя, когда пытаешься подняться на четвереньки, и во рту становится солоно, но ты ещё жив — даже если уже готов умереть. Третья волна накрывает тебя с головой, и ты думаешь: это и есть конец, потому что это на самом деле — конец. А четвёртая волна уносит тебя в открытое море, и ты вспоминаешь, что всегда был рыбой.