— Да ты по-русски говори, по-русски!
— По-русски понимаю, сказать не могу!
— Да ты по-русски говори, по-русски!
— По-русски понимаю, сказать не могу!
— Только видишь ли, Ваня — дивизия мне эта дорога́. В ней Егор воевал.
— Понимаю, Алексей, поэтому и не тороплю с ответом. Возвращайся в дивизию, посоветуйся с Любой, ну, а там и…
— Чего же откладывать-то? Вон она, Люба. Сидит на лавочке, как и положено офицерской жене.
— Где? [выглядывает в окно] Что ж ты мне раньше-то не сказал?! Старый хрыч! [выбегая из кабинета]
Что, взводный, не спится на новом месте? Ну, ничего. У Вас ещё вся жизнь впереди! Привыкнете заходить к командиру только тогда, когда он Вас вызывает.
— Достали якорный отсек, там больше ничего нет. Бишеп не выжил.
— Даже легенды умирают. Так, якорный отсек, это изолированная камера, для цепи. Прообраз водолазного колокола, отсека заполненного воздухом, что позволяет водолазам нормально дышать под водой без декомпрессии. Да. Башковитый сукин сын. Хитрый ублюдок. Бам. Ты труп.
Мы можем все, — но, по горемычной истории последних четырех поколений, не от хорошей жизни. А хорошая жизнь «за широкой спиной» (она же «каменная стена»), в которой женщины мира уже увидели тупик, ловушку, — нам еще только снится.
... И в этом сне нам не надо вставать на унылую работу в промозглых зимних потемках, мы избавлены от вечной спешки и недосыпа, наконец-то чувствуем себя защищенными, наконец-то можем наиграться в куклы-кухни-цацки-фантики... Отдать ненужную силу, сжечь лягушачью шкурку своими руками, и пусть все неприятные отношения с суровым и непредсказуемым миром возьмет на себя Он! Во сне мы не задаемся вопросом, зачем это Ему нужно и какова может оказаться цена. Разве мы, такие хорошие, не заслужили? Разве мы не старались?..
... Некоторые, впрочем, уже проснулись, и пробуждение было ужасно. И что же? Сплошь и рядом находится простой ответ: это Он был не тот, кому бы снова вручить свой хрустальный башмачок, где же Принц? Ох, как грустно видеть прекрасных, умных и талантливых, радостно готовых наступить на те же самые грабли, которые уже разбили не одну тысячу женских лбов по обе стороны Атлантики!
— Вам никогда не говорили, что глупцы не заслуживают того, чтобы их спасать?
— Мы еще не спасли вас, Малек.