Жизнь как зебра. Полоса белая, полоса чёрная, полоса белая, полоса чёрная, а потом хвост и… полная задница!
Да как же мне теперь жить без доверия-то? Это же не жизнь, это колыхание струй!
Жизнь как зебра. Полоса белая, полоса чёрная, полоса белая, полоса чёрная, а потом хвост и… полная задница!
— Развели тут преступность!
— Мы преступность не разводим. Мы с преступностью боремся...
У меня эти бабы вот уже где! У них же поломанный алгоритм мышления! Загружаешь факты, аргументы, логические ходы, а получаешь ведро картошки...
— Витя, отец не тот, кто родил, а тот — кто вырастил.
— Нина Владимировна, вы колонку психолога в журнале для садоводов прочитали?
— Я, конечно, всё понимаю, но, Марина Владимировна, у нас двоемужество наказуемо по закону!
— Да, да, да. Я знаю. Просто спать с другим мужчиной — это ничего, а быть ему женой — это аморально.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,
Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.
Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,
И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,
В стране объявлена, вроде,
Борьба с такими как я,
Но я еще на свободе,
И здесь же мои друзья.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.