Жизнь как зебра. Полоса белая, полоса чёрная, полоса белая, полоса чёрная, а потом хвост и… полная задница!
Да как же мне теперь жить без доверия-то? Это же не жизнь, это колыхание струй!
Жизнь как зебра. Полоса белая, полоса чёрная, полоса белая, полоса чёрная, а потом хвост и… полная задница!
— Развели тут преступность!
— Мы преступность не разводим. Мы с преступностью боремся...
У меня эти бабы вот уже где! У них же поломанный алгоритм мышления! Загружаешь факты, аргументы, логические ходы, а получаешь ведро картошки...
— Витя, отец не тот, кто родил, а тот — кто вырастил.
— Нина Владимировна, вы колонку психолога в журнале для садоводов прочитали?
— Я, конечно, всё понимаю, но, Марина Владимировна, у нас двоемужество наказуемо по закону!
— Да, да, да. Я знаю. Просто спать с другим мужчиной — это ничего, а быть ему женой — это аморально.
Политкорректность есть воплощение на практике принципов культурного марксизма; она карает ослушников, как когда-то инквизиция карала религиозных еретиков, и восхваляет еретиков социальных.
— Вы не сможете и хочешь знать, почему? Потому что вы — без яиц! И ваши отцы были без яиц! Вы все продукт поколения безъяичных придурков! Кто слишком слаб, а кто слишком боится встать и забрать свое! И однажды вы передадите ваши пустые, скукоженные яички вашим собственным жалким отпрыскам.
— Ни черта не слышу, чё он говорит?
— В основном о наших яйцах.
— А как так вышло?
Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,
Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.
Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,
И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,
В стране объявлена, вроде,
Борьба с такими как я,
Но я еще на свободе,
И здесь же мои друзья.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.