Ты слышишь, снова я пою,
Ко мне опять стучится страх.
Всегда стучится в дверь мою,
Когда я в четырёх стенах.
Не оставляй меня в ночи
Смотреть сквозь сигаретный дым
На стоны гаснущей свечи,
Не оставляй меня таким.
Ты слышишь, снова я пою,
Ко мне опять стучится страх.
Всегда стучится в дверь мою,
Когда я в четырёх стенах.
Не оставляй меня в ночи
Смотреть сквозь сигаретный дым
На стоны гаснущей свечи,
Не оставляй меня таким.
Будь со мною в минуты рассветные,
На груди приголубь, успокой.
Отцветают и астры последние
Безутешной осенней порой…
Ничто не забыто, никто не забыт,
Бессмертная строчка легла на гранит.
Мы помним, мы помним всю тяжесть беды...
Белые крылья, белые крылья,
Белые крылья — полёт неземной.
Мы ведь любили, мы ведь любили,
Мы ведь любили друг друга весной.
И мёд покажется горше соли,
слеза — полыни степной не слаще.
И я не знаю сильнее боли,
чем быть живым среди многих спящих...
— Одно я знаю точно — все кошмары
приводят к морю.
— К морю?
— К огромной раковине в горьких отголосках,
где эхо выкликает имена -
и все поочерёдно исчезают.
И ты идёшь один... из тени в сон,
от сна — к рыданью,
из рыданья — в эхо...
И остаётся эхо.
— Лишь оно?
— Мне показалось: мир — одно лишь эхо,
а человек — какой-то всхлип...
Не знаю, какой диагноз ставят врачи человеку, который не мерзнет тогда, когда должен мерзнуть.