Ты слышишь, снова я пою,
Ко мне опять стучится страх.
Всегда стучится в дверь мою,
Когда я в четырёх стенах.
Не оставляй меня в ночи
Смотреть сквозь сигаретный дым
На стоны гаснущей свечи,
Не оставляй меня таким.
Ты слышишь, снова я пою,
Ко мне опять стучится страх.
Всегда стучится в дверь мою,
Когда я в четырёх стенах.
Не оставляй меня в ночи
Смотреть сквозь сигаретный дым
На стоны гаснущей свечи,
Не оставляй меня таким.
Будь со мною в минуты рассветные,
На груди приголубь, успокой.
Отцветают и астры последние
Безутешной осенней порой…
Ничто не забыто, никто не забыт,
Бессмертная строчка легла на гранит.
Мы помним, мы помним всю тяжесть беды...
Белые крылья, белые крылья,
Белые крылья — полёт неземной.
Мы ведь любили, мы ведь любили,
Мы ведь любили друг друга весной.
Разбитое сердце хоть и болит долго, гораздо дольше, чем сломанная рука, но срастается гораздо, гораздо быстрее.
— Прости. Дождь такой сильный. Я тебя плохо слышу.
— Как я и думала, меня становится тяжело услышать.
— Пока говоришь ты, неважно, как медленно ты будешь говорить, я всё равно буду слушать. И если ты захочешь идти, неважно, как медленно, я буду идти с тобой.
— Мой брат погиб за тебя. Ходор и Лето погибли за тебя. Я сама еле выжила. Бран…
— Я уже не Бран. Больше нет. Я помню, каково было быть Брандоном Старком, но теперь я помню и столько всего другого…
— Ты умер в той пещере.