Часто чутье молчит, когда мы нуждаемся в нем больше всего, и бьет тревогу на пустом месте.
От жизни невозможно убежать. Она этого не прощает.
Часто чутье молчит, когда мы нуждаемся в нем больше всего, и бьет тревогу на пустом месте.
Недвижна эта ночь. Как факел погребальный
Кровавая луна пылает в небесах...
Из песен я плету себе венок венчальный,
И голос мой звенит, тревожный и печальный,
Рыдает в нем тоска, трепещет чуткий страх...
Наутро принесут мне твой привет прощальный -
Я буду ждать его покорна и бледна...
Я знаю почему, как факел погребальный,
На чистый мой венок, на мой венок венчальный
Льет свой кровавый свет зловещая луна!
Часть меня продолжала отвергать то, что я здесь увидел, а другая часть сдалась в безысходности.
Искушение порождает грех, грех эволюционирует в порок, и зло становится эпидемией, пандемией, но только до тех пор, пока в обществе сохраняется иммунная реакция. А затем зло становится нормой.
Внутри у меня что-то неприятно колыхнулось. Тревожное предчувствие. Слишком уж случайной была встреча.
Я почти не сплю больше. Уже не пять часов в сутки, а разнесчастных три. В небесной канцелярии урезали мой паек. Конец какого-то небесного квартала, не иначе.
Вероятно поэтому у меня иссякли слова. Зато если я однажды заплачу, этот серно-кислотный дождь сотрет наконец все, на что утомились пялиться близорукие глаза. Видимое внутреннему взору, вероятно, все же останется, но обольщаться по этому поводу не станем.