И каждый раз сжимая во время своего яркого оргазма мое горло, он рычит словно дикий зверь. Хищник, что растерзал свою жертву, и теперь может откусывать от нее кусок алого мяса. Его взгляд становится иным. Чужим. Непохожим на него.
Очень раздражает, когда собираешься вставать, но сила притяжения головы к подушке оказывает как минимум раз так в девять сильнее, чем наоборот.
Я спокойно отношусь к этому дому усопших, но попасть в него — несильно хочется. Если быть вернее, то совсем не хочу. Просто пусть после смерти я туда тоже не попаду.
Воспоминания умеют причинять боль. Боль, разъедающую, словно трупные черви плоть. Боль, которая проникает внутрь пронизанного страхом сердца, и выворачивает его наизнанку. Страх, который сжимал это самое сердце, и заставлял чувствовать пик нервозного адреналина с примесью безысходной атараксией собственного ничтожества. Наркотические галлюцинации, которые знакомые лишь тем, кто чувствовала всем своим нутром неподдельное опьянение: алкоголем, никотином, наркотой, страстью. Мираж, словно пелена обволакивающий все инстинкты самосохранения, когда чувствуешь сильные руки на талии. Слова, которыми упиваешься до такой степени, что начинаешь чувствовать первые позывы тошноты. Ложь, в которую веришь, как в последний раз позволяя гладить себя между ног, а после ноешь, скребешь когтями по телу от ломки по телу тому, кто трахал тебя словно самую грязную из всех существующих **ядей.
Поцелуи за школой всегда романтично, но поцелуи за школой с девочкой еще более романтично.
— У меня ни разу не было оргазма.
— Во время секса?
— У меня и секса то почти не было. Я вообще не понимаю, зачем он нужен.
— Ну... Оргазм — это всего лишь мышечные сокращения, и только. Результат стимуляции клитора, то есть никакой особой тайны, никакого волшебства в этом нет.
— Не понимаю, почему ты это так помнишь? Разве тебя воспоминания не мучают?
— Видимо, ты хотел спросить кое-что другое. Нет, от воспоминаний ничего у меня не зудит, чего наверное не скажешь по твоим штанам.
Cлайд с цитатой