И каждый раз сжимая во время своего яркого оргазма мое горло, он рычит словно дикий зверь. Хищник, что растерзал свою жертву, и теперь может откусывать от нее кусок алого мяса. Его взгляд становится иным. Чужим. Непохожим на него.
Мне казалось, что лишь с ней я могу быть той, которую сотворила природа и не стесняться этого.
Я кричу. Я кричу не потому что мне больно, хотя так оно и есть, я кричу от того, что потеряв себя открываю грани, которые раньше были закрыты.
В это время я много читал. Классиков, великих поэтов и разные исторические книги, которые помогали мне понять, как всем этим завоевателям хватало силы воли, чтобы совершать подвиги.
— Молодость дана один раз. Пусть бегает, прыгает, развлекается.
— Безалаберность в твоем доме цветет и пахнет.
Без тебя этот мир перестал быть живым. Мир потерял такого ангела, как ты. Я же потерял свою жизнь. Мне больно от того, что все вокруг могут жить. Я существую, а не живу. Ненавижу себя за то, что тогда я посмел отпустить твою руку. Вспоминая тот день, я просто не могу сдерживаться. Губы имеют память и твой последний поцелуй все еще на них. Хельга, я любил тебя. Ты была моей жизнью, а теперь я хочу лишь одного…Прощения.
Оргазм! Обожаю наши рыки и крики, прекрасно искажённые лица, конвульсии, удары со всей дури уже, не разбирая куда. Не видя человека таким, его и не полюбишь по-настоящему. Но здесь-то уже даже не похожесть и не эволюционная конвергенция, а буквально те же самые механизмы в мозгу, в мимике, в теле, что и при страшной боли, при мучительстве. Другой только знак, полярность. И ничего нельзя пригладить и облагородить, никак, и не нужно, это прекрасно, этого я никому не отдам. Хочу кричать и плакать, и заставлять их. И потому альтернативы нет: извини-подвинься, но мы будем медленно и трудно лепить восприятие этого. Не отказываться от бурности и слёз, вот ещё, а просто забывать, что так же бурно бывает и когда больно. Забывать, что бывает больно. Да, фантастика, но это единственная дорога, я уверена, и лучшая. Как улыбка развилась из угрожающего оскала — а сам оскал исчез.
Стоило ей оказаться подо мной, как тут же пошли в ход женские штучки покорной шлюхи. Умение быть покорной и принимать любой вид грязного секса, который ты только сможешь ей дать. От пощечин в ее глазах разгорается пламя, а от сжатия за скулы она начнет дрожать, выгибаться и крепко-крепко обнимать своими ногами. Женщины это любят и те, кто способен познать радости плотского удовлетворения, принимают свои скулы, как датчик к мозгу, но именно от этого они становятся мокрыми, и скованными цепями собственной похоти.
— Хм. А у нас не так. В нашем королевстве мужчина вправе выбрать одну единственную женщину, которая станет и матерью его детей и его любовью во всех моментах и останется верной подругой. Мы не практикуем многоженство.-ответила королева.
— А я про многоженство ничего и не говорил, — подметил мужчина.
— Да, но Вы всячески пытаетесь мне на это намекнуть.
— Если бы я хотел Вам об этом намекнуть, то предложил бы стать моей любовью по постельному наваждению, а так как я этого не делаю — можете быть спокойной.
Cлайд с цитатой