Я был в Урюпинске, это 666-й километр трассы, идущей на Волгоград. Там ходят девки с поясом вместо юбки, из-под него торчат малые половые губы, каблуки — мама не горюй. И еще они много пьют, а потом поют «Черного ворона». И за такую девку, бухую и одетую как проститутка, я готов умереть. Потому что в ней есть правда.
Формы русской оппозиции: алкоголизм, разбойничество, эмиграция, петиции Государю — что я забыл перечислить?
Я вырос в авиационных гарнизонах, и в журналистике для меня новостники — как летчики. Все остальные — у параши.
Обычные девушки совсем не такие, как девушки в порнографических журналах. Но вот один малоизвестный факт: девушки в порнографических журналах тоже совсем не такие, как девушки в порнографических журналах... Таких девушек, как в журналах для мужчин, не существует вообще.
Патриотизм по природе своей не агрессивен ни в военном, ни в культурном отношении. Национализм же неотделим от стремления к власти.
Ведь простодушие, как вам подтвердит любой встретившийся где-нибудь в лесу даосский старец, — совсем не то же самое, что глупость. Не случайно идеальным умом даосизм считает спокойный, невозмутимый, пассивно отражающий действительность ум «необработанного куска дерева», и не случайно именно Винни-Пух, а не умники Иа-Иа, Кролик или Сова, является главным героем сказки Алена Милна.
Модерн — это вообще не очень приятная идеология — она многого требует от человека. Модерн, точно так же как и инквизиция, может привести иногда к чудовищным человеческим жертвам. Вообще говоря, модерн любой — это идея, которая не несёт мир. Это идея, которая всегда раскалывает человечество на быстро прогрессирующее меньшинство и медленно отстающее большинство. Модернизм Французской революции. Жестокое время, ничего не скажешь. И я не хотел бы жить в это жестокое время. И быть современником Робеспьера я бы не хотел. Но ничего не поделаешь — это лучшее и интересное время во французской истории. Потому что после этого настал Наполеон, который сломал нации хребет. И хребет этот отсутствует до сих пор, что и показал нам 1940 год. Французская история, как это ни печально, закончилась в 1793 году. Французы с этим, конечно, не согласятся, но французов здесь, я надеюсь, сейчас нет.
А князь... князь, подумал и говорит. Нет, говорит, меня эти люди не предадут. Потому, говорит, как в этом селе живут белые росы.
Я точно знаю, когда ты у политиков возьмешь что-то, то уже никогда не будешь свободен.
Задумайтесь о сущности службы «Голубая линия» (Итальянская круглосуточная бесплатная служба защиты детей в возрасте до 18 лет от любого вида насилия и плохого обращения со стороны взрослых.) К ней может обратиться любой человек, едва заслышав плач вашего ребёнка. И неважно, что ваше чадо отказывается спать или есть, или требует сменить пелёнки, — любой вправе позвонить в эту службу и заявить о жестоком обращении с ребёнком. Более того, каждый ребёнок, начиная с двух-четырёх лет может пожаловаться на своих родителей. На его зов немедленно прибудет служба социальной помощи или полиция, создав проблемы родителям.
«Как-то отец сказал что-то такое, что я заплакала. И сразу же он начал высмеивать меня. Он изображал, как я плачу и говорил: «Смотрите на эту уродину. Чтобы я этого не видел». Он говорил мне, что я отвратительна и чтобы я прекратила распускать нюни».
В результате Джеки перенесла в свою взрослую жизнь ощущение одиночества и изоляции в стрессовых ситуациях. Вместо того, чтобы искать утешения, она научилась обвинять себя, что еще больше обострило ее боль. Джеки попала в ловушку модели самонаказания в моменты душевной боли. Она перехватывала у отца эстафету. Она стала своим самым заклятым врагом.
Одним из разрушительных последствий этого во взрослой жизни Джеки стало то, что она любой ценой избегала любых болезненных решений или столкновений. Однако взрослые должны делать иногда выбор, например, пересмотр или завершение болезненных взаимоотношений, что обязательно сопряжено с душевной болью. Если избегать этих выборов, боль отягощается самообвинениями и самонаказаниями.
Cлайд с цитатой