Я не люблю цветов в букетах,
Люблю их в поле и в лесу.
Там надышусь и словно лето
Домой в ладонях принесу.
Я не люблю цветов в букетах,
Люблю их в поле и в лесу.
Там надышусь и словно лето
Домой в ладонях принесу.
В житном поле, где белые ромашки, маки алые и голубые васильки — тесно уживаются природе вопреки.
Ангелы шмонались по пустым аллеям
парка. Мы топтались тупо у пруда.
Молоды мы были. А теперь стареем.
И подумать только, это навсегда.
Был бы я умнее, что ли, выше ростом,
умудренней горьким опытом мудак,
я сказал бы что-то вроде: «Постум, Постум...»,
как сказал однажды Квинт Гораций Флакк.
Но совсем не страшно. Только очень грустно.
Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза,
ты увидишь, в мире холодно и пусто.
Мы умрём с тобою через три часа.
В парке, где мы бродим. Умирают розы.
Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет.
И дождинки капают, как чужие слёзы.
Я из роз увядших соберу букет...
Повеял летний ветерок;
Не дуновенье — легкий вздох,
Блаженный вздох отдохновенья.
Вздохнул и лег вдали дорог
На травы, на древесный мох
И вновь повеет на мгновенье.
Не слишком наша речь бедна,
В ней все имеет имена,
Да не одно: и «лед» и «ледень»,
А ветерок, что в летний час
Дыханьем юга нежит нас,
Когда-то назывался «летень».
Не туман, сползающий на землю,
И не дождь над чашами зонтов,
Это лето утекает в бездну
Прошлого, плетя венки цветов.
Лужи будут биться в тротуары
И лизать подошвы на ветру,
Время устремляется упрямо,
Говоря мне — лето я сотру.
Я белые цветы в саду тебе хотела показать.
Но снег пошёл.
Не разобрать, где снег и где цветы!
Стоял июль — время, когда алхимия лета преображает лес в сливающуюся воедино яркую массу зелени, когда кружится голова от запахов пульсирующего моря влажной листвы и неопределимых ароматов земли и плодов, когда перестаёшь видеть мир в истинном свете, время и пространство становятся пустыми словами, а эхо давно минувших времён настойчиво звучит в очарованном сознании.