Бог, которого я представляю — не всемогущий и всезнающий Отец, а Ребенок с безграничной силой.
Мы должны на место любви к Богу поставить любовь к человеку, как единственную истинную религию, на место веры в Бога — веру человека в самого себя, в свою собственную силу.
— Поверьте мне, полковник, я не атеист. Но мысль о том, что Бог есть, тревожит меня ровно в той же степени, что мысль о том, что Бога нет. И посему я предпочитаю об этом вовсе не задумываться.
Мы разучились принимать подарки. Мы потребляем Божии дары как должное и мелочно унываем, что Бог нам чего-то недодал. Мы получили несметные сокровища от Бога: жизнь, способность любить, дружить, думать, дышать. Мы получили в дар от Бога все красоты сотворённого мира — деревья, горы, небо, звёзды. Но мы не воспринимаем это всё как дар и потому не умеем благодарить Бога — за наших родных и близких, за детский смех, за ветви деревьев, за дуновение ветра, за возможность молиться Богу. Не умея благодарить, мы и не получаем других даров.
Но страх для немощного, а человек столько раз доказывал, как он может быть велик, к величию и надо обращаться, образ Божий искать в закоулках души, а не шантажировать слабости и падшесть человеческого устроения. Страх — это ведь всегда хоть маленький, но шантаж, торг.
Написал в дневнике, говорит, а оно и сбылось,
Да даже не в дневнике, а так, на листке бумаги;
Казалось бы — волшебство, не требующее отваги,
Это всего лишь случайность, забудь и брось;
Впрочем, мне кажется, боги — это усталые маги,
Однажды положившиеся на авось.
... Только размер потери и
делает смертного равным Богу.
/Это суждение стоит галочки
даже в виду обнаженной парочки/
Cлайд с цитатой