Семён Яковлевич Надсон

Другие цитаты по теме

Жизнь — это серафим и пьяная вакханка,

Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

Меняя каждый миг свой образ прихотливый,

Капризна, как дитя, и призрачна как дым,

Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,

Великое смешав с ничтожным и смешным.

Ты бежишь от судьбы, ты бежишь от меня прочь

Твои руки пусты, каждый день иль, быть может, ночь.

Ты боишься признаться, что жизнь бесконечно проста.

Да какая тут жизнь, одна радость — раз в год соревнования... а так бабы, водка, да морду кому-нибудь набить... вся жизнь!

Жизнь состоит из моментов столкновения, которые меняют ее навсегда, но что, если однажды вы никогда не сможете вспомнить их?

— Если ты не хочешь ехать домой, то пойди в кино, погуляй по набережной, покушай с друзьями. У тебя что, нет друзей?

— О каких друзьях вы говорите?!

— Так не пойдет. Если мы пропустим жизнь, то все что делали, для чего старались — ничего не стоит. Не будь как твой начальник. Я пропустил много вещей. Все осталось позади. У меня на руках только работа.

Радуйся каждому дню всегда.

Любому, едва только светом брызнет!

Ибо не знаешь ведь никогда,

Какой из них будет последним в жизни...

– Я считаю Сент-Мэри-Мид, – многозначительно отчеканил он, – лужей со стоячей водой.

Он взглянул на всех вызывающе, ожидая возражений, но никто не возмутился; мне кажется, это его разочаровало.

– Сравнение не очень удачное, милый Рэймонд, – живо отозвалась мисс Марпл. – Мне кажется, если посмотреть в микроскоп на каплю воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит.

– Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор.

– Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл.

– Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн?

– Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила.

Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них.

— Я все о тебе знаю наперед, Тодор из табора Борко. С первым твоим криком я народилась. Я всегда с тобой рядом след в след ходила, на полшага всего отставала, только ты меня видеть не мог. Я — смерть твоя, Тодор.