Снег закончил танец на завалинке,
Рыжий кот оставил свежий след.
Ай, пойду ка я, обую валенки,
Выйду посмотреть на снежный плед!
Снег закончил танец на завалинке,
Рыжий кот оставил свежий след.
Ай, пойду ка я, обую валенки,
Выйду посмотреть на снежный плед!
Снег летает и сверкает
В золотом сиянье дня.
Словно пухом устилает
Все долины и поля...
Всё в природе замирает:
И поля, и темный лес.
Снег летает и сверкает,
Тихо падая с небес.
Умылся город снегом, посветлел.
Морозный воздух хрусталем звенит.
Пусть все короче и короче дни,
Но у зимы теперь немало дел -
Нам осветлить и души и сердца,
Ненужных ссор кипенье охладить,
Осеннюю тоску в моей груди,
Что временами тяжелей свинца,
Едва заметным жестом превратить
В прозрачную и нежную печаль.
Ходила на охоту, ковала серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила, торила санный путь,
А после в лес спешила, чтоб в избушке отдохнуть.
Бывают погоды, когда зима, словно озлившись на человеческую немощь, призывает к себе на помощь суровую осень и работает с нею сообща.
Зима — это покойник, пристойно лежащий в своем ледяном гробу. А осень... да именно, — умирающий, тело которого медленно, но неотвратимо покидает жизнь. Жалкое зрелище. Жалкое и жуткое.
Говорят, что здесь зимой бывает так холодно, что смех застывает в горле и душит человека насмерть.
Салют, зима!
Разреши мне признаться.
Я осень люблю до волнения в горле.
Я пью терпкий воздух, и мир переполнен
Любовью. Но ты постой!
Ты считаешь, что я призрак. Нет, ты не думаешь, что я призрак. Ты хороший человек. Ты добрый, и жалостливый, и наполнен счастьем. Ты беззаботно идешь сквозь сезон Февраля, лишь слегка дрожишь и мимолетом жалуешься на серость неба, которое скоро уступит место цветам, посаженным тобой вокруг почтового ящика.
Оттенки — важнейшая вещь для наблюдателя, они доводят картину до конца. Вот зимой скука, три оттенка — белый, серый и чёрный. Летом лучше — палитра богаче, можно выбирать, долго следить за изменениями. У каждой вещи свой оттенок, но живёт он отдельной жизнью.