Мальчик вырос — мальчику хочется на травку!
— Во, шикарный вид!
— Миша, это же фрак.
— И шо?
— И шо, шо? В нем не ходят.
— А шо с ним делают?
— Миша, его одевают в театр там... или на похороны...
Мальчик вырос — мальчику хочется на травку!
— Во, шикарный вид!
— Миша, это же фрак.
— И шо?
— И шо, шо? В нем не ходят.
— А шо с ним делают?
— Миша, его одевают в театр там... или на похороны...
— Господин Винницкий, а мы не могли где-то встречаться раньше?
— Та Одесса такой город — здесь все когда-то виделись.
— Миша.
— Да, месье Жирмунский.
— У меня к вам дело очень деликатного свойства.
— Так.
— Я по поводу вашего визита. Ведь оно было же не последним?
— Ну не знаю, може зайду на днях.
— Да, я так и думал. Я буду говорить напрямую. Дело в том, что у меня супруга. Она молодая. У нее сердце. И когда в дом вваливаются среди ночи, неожиданно, такие люди как вы... Я хотел сказать, такие симпатичные люди, как вы и ваши друзья — она нервничает, и я опасываюсь.
— За шо вы опасываетесь?
— Миша, я опасываюсь за нее.
— Скажи Шурке, чтобы он хорошо относился до мамы!
— А он шо, нет?
— А он — нет! Он ведёт себя так, как будто он мне не сын, а я ему не мама. Раньше он мне всё рассказывал, и то и это. А теперь — нет. Он теперь приходит, кидает мне жменю денег на стол... как за постой. А зачем маме деньги? Маме надо, чтобы её просто поцеловали...
Это в Англии Король сидит на жопе с короной между глаз и ни хрена не знает. А в эту тронную залу люди приходят запросто. И если у кого горе, тут же до меня. Особенно старики... Шура, мы же вышли из них. И примеряем до их свои дела.
Тетя Песя, то я, Миша. Тетя Песя, если вам нужна моя жизнь, то вы можете получить ее, но ошибаются все. Даже Бог. Вышла громадная ошибка, тетя Песя. Но разве со стороны Бога не было ошибки поселить евреев в России, где они мучаются, как в аду? И чем было бы хуже, если бы мы жили в Швейцарии, где чистые озера, гористый воздух и сплошные французы. Но ошибаются все, даже Бог. Я не убивал Иосифа.