Я прошёл с этими гномами через множество опасностей, и если Торин Дубощит дал своё слово, то он его сдержит!
— Зря ты так. Плохая примета.
— Я не верю в приметы. Мы сами куём удачу.
Я прошёл с этими гномами через множество опасностей, и если Торин Дубощит дал своё слово, то он его сдержит!
— Ты же обещал освободить его!
— Я и освободил. Освободил его жалкие плечи от его убогой головы.
Если человек говорит, что его слово также твёрдо, как его залог, возьми с него залог.
Если человек говорит, что его слово также твёрдо, как его залог, возьми с него залог.
Знаешь... Бабушка меня предупреждала: ни в коем случае не доверяй тому, кто обещает, что с тобой ничего не случится и все будет хорошо.
Те, кому я беспрекословно верю, открыто говорят друг с другом о трагизме положения, о тупости наших военных, о кретинизме Риббентропа, о болване Геринге, о том страшном, что ждет нас всех, если русские ворвутся в Берлин... А Штирлиц отвечает: «Ерунда, все хорошо, дела развиваются нормально».
Нет ничего отраднее, принцесса, великих посулов этих блистательных наук. Все превращать в золото; продлевать жизнь до бесконечности; исцелить словами, заставить кого угодно полюбить вас, знать все тайны будущего — все это без сомнения прекрасно, и есть люди, для которых не составляет никакого труда все это уразуметь. Но, признаюсь, моему грубому уму трудновато понять это и в это поверить. Мне всегда казалось, что это неосуществимо именно потому, что уж очень все это заманчиво.