Костёр нервно брызжет яркой сухой слюной,
Активно жестикулируя дымом.
Но нам ему ничего не доказать.
Костёр нервно брызжет яркой сухой слюной,
Активно жестикулируя дымом.
Но нам ему ничего не доказать.
К 25 веку люди решили столько задач. Освоили космос. Научились жить в мире. В последнее время общество, конечно, стало более агрессивным, но всё-таки мир на Земле поддерживался уже почти век, а это отличный результат. Значит, человечество всё-таки умнеет и взрослеет. А вот человеческие эмоции и психологические проблемы победить не удалось. Наоборот, их как будто больше стало. Раньше, наверное, о них было некогда думать. Люди должны были работать больше, бороться с болезнями и голодом, участвовать в войнах. А теперь этих проблем нет, и на передний план вышло всё то, что раньше пряталось в самых глубинах человеческих душ. Печаль и страхи, гнев и ревность, бессмысленность существования и горе от потери детей.
А коряги как выбрасывало на берег морем много тысяч лет назад, так и сейчас швыряет каждый вечер и каждое утро. Йену нравилось думать, что есть нечто магическое в том, чтобы каждый раз на закате пройтись вдоль моря и собрать всё лишнее, унести прочь. На поляну, где по выходным зажигали большой костер и пели песни. Вот бы все человеческие проблемы можно было решить так же просто – убрать с дороги и сжечь в управляемом огне.
Что лучше: крестик или нолик?
Крест, говорю, или голый ноль?
Тяжёлый крест и невесомый ноль.
Весна-модель всё время впереди меня маячит,
Виляя задницей. Дразнит, но я не клянчу.
Весна свою шарманку закрутила
Весна на панели была мною замечена,
Голосовала правой ногой в чулке.
Останавливала тачки, что-то спрашивала, не садилась.
Села единожды, когда за рулем была сама Осень.
Эта рыжая стервятина отлистала ей ровно двадцать
Крупных сочно-бордовых кленовых купюр,
И та согласилась, представляете, согласилась...
Согласилась стянуть свой гипюр...
Наутро наступило было сразу
Оголённое нервами лето.
Все твердили, что я ветреный, целуя.
Целовали на ветру, и когда я
обветренными губами
Признавался в любви — насвистывали романс
Или громко засмеивали, не смея
Верить.
И я подумал, что верен
Будет мне только ветер.
Всё быстрее иллюзии лопаются.
Я зачем-то залезла в устройство калейдоскопа -
И разлюбила всех скопом.
Я долго смотрел, как тлели угли костра: сначала яркий и большой, уголь понемногу становился меньше, покрывался пеплом и исчезал под ним. И скоро от костра не осталось ничего, кроме теплого запаха. Я смотрел и думал: «Так и все мы... Хоть бы разгореться ярче!»
Прости, говорит, я это в сердцах.
Простит Бог — твой, говорю.
— Что мне до бога, мне нужно, чтоб ты.
Да, говорю, что нам до Бога -
Он и сам весь в сердцах
Погряз.
Из-за того, что мы все надышали бед,
Погода изошлась в истериях,
Жуя их вязкие материи
И вскоре вся сошла на нет.