— Вся эта затея, из-за твоего дружка?
— Мне его, действительно не хватает… Но когда я вспоминаю о нём, то чувствую потерю…
— Это заведёт тебя в тупик. У тебя толпа поклонников и я горжусь, что принадлежу к ним. Ты, ведь, особенная.
— Спасибо…
— Вся эта затея, из-за твоего дружка?
— Мне его, действительно не хватает… Но когда я вспоминаю о нём, то чувствую потерю…
— Это заведёт тебя в тупик. У тебя толпа поклонников и я горжусь, что принадлежу к ним. Ты, ведь, особенная.
— Спасибо…
— Ты очень сексуальный…
— Ух ты… Что это на тебя нашло?
— Просто, как бы я ни капризничала — ты всегда рядом со мной. Ты меня любишь…
— Наверное, я совсем чокнутый, раз после нашей сотой не состоявшейся брачной ночи — я до сих пор здесь…
— Дэвид, я люблю тебя…
— А я говорил тебе почему отказался от работы в Нью-Йорке?
— Нет, не говорил...
— Чем больше я думал о потерях после моего отъезда, тем больше думал о тебе...
— Я рада, что ты остаёшься.
— А ты не хочешь прогуляться по палубе?
— Не знаю…это так романтично…
— А я и не собираюсь разговаривтаь о делах…
— Сколько шампанского ты выпила?
— Достаточно, чтобы просить о том, чего я хочу…
— Что произошло с другими людьми, которые путешествовали с тобой?
— Некоторые оставили меня, некоторых оставил я, и некоторые, немногие, но некоторые погибли.
Конец твоего мира приходит не так, как на великом произведении искусства. Его приносит с собой местный паренёк – рассыльный из почтового отделения, который вручает тебе радиограмму и говорит: «Распишитесь, пожалуйста, вот здесь на отрывном корешке. Мы очень сожалеем, мистер Том».