Говорят, есть два отца: один наверху, второй внизу. Они врут. Всегда был только дьявол.
И если заглянуть на самое дно, там будет лишь его отражение, смеющееся над тобой.
Говорят, есть два отца: один наверху, второй внизу. Они врут. Всегда был только дьявол.
И если заглянуть на самое дно, там будет лишь его отражение, смеющееся над тобой.
— Ты веришь в Бога, Артур? — спросила я, доедая остатки торта.
— Верю ли я в старичка с бородой, который сидит на облаке и судит нас смертных, сверяясь со списком из десяти пунктов? Нет, милая Элли, конечно, нет! Если бы верил, то с моей сомнительной биографией мне, наверное, пришлось бы несладко. Верю ли я в чудо бытия, в необъяснимую тайну жизни? В то, что в мире существует нечто большее, чем мы, и это придаёт ему смысл, даёт нам силы к чему-то стремиться и смирение, для того чтобы начинать всё сначала? Да, в это я верю. В этом кроется источник красоты, искусства, любви и добра. Это для меня и есть Бог. Это для меня и есть жизнь. Это то, во что я верю.
Не пытайтесь доказать превосходства вашей религии над другими. Все религии хороши. Это разные пути к Богу. Все гуру велики. Все они были учителями, и их учения направлены на то, чтобы привести своих последователей к высшей цели. У всех религий одна и та же высшая цель. Различны лишь пути и учителя. Выбирайте то, что подходит именно вам, но с тем же уважением относитесь к другим религиям и учителям. На высшем уровне все святые и учителя равны. Между ними нет разницы.
В мгновения страха доверяюсь тебе. Тебе, чье слово я славлю, тебе, на кого уповаю. И не убоюсь я боли, ибо что мне сделает человек? Ничего. Ведь избавил ты уже мою душу от гибели и ноги мои от преткновения, чтобы нашел я дорогу к тебе.
– Трагично, – сказал Бог, подперев кулаком подбородок. – Нет, знаете, с Апокалипсисом я даже запоздал. Надо было пораньше его устроить. Сразу после падения Константинополя, ну, или, в крайнем случае, до начала наполеоновских войн. Так нет – все ждал, ждал чего-то. Вот и дождался. Богобоязненность исчезла как класс, если кому публично угрожают, то говорят не «Покарай тебя Бог», а «Сталина на вас нет». Вытащи я народы мира из могил на пару сотен лет пораньше, никто не узнал бы о таких забавных зверьках, как Гитлер или имам Хомейни. Пропала даже элементарная вера в кару божью. Разрази я молнией заседание Политбюро, никто не принял бы это как наказание, все посчитали бы погодным катаклизмом. Второе пришествие и вовсе превратилось в детскую сказочку: кто из вас реально верил, что я в итоге приду и раздам всем сестрам по серьгам? Мне молятся, только если требуется снизить цены на бензин. А ведь именно я первым произнес I'll be back, а вовсе не Арнольд Шварценеггер. Надо, солнце мое, все делать в свое время – не дожидаясь последнего момента. Хочешь предотвратить Апокалипсис? Тут постройка и тысячи церквей не поможет. Открою небольшую тайну – они мне на хрен не нужны.
Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно сохранить веру в небесного отца!
Я смиренный раб, преклонивший голову перед тобой,
К тебе стремлюсь, в тебе нахожу покой,
Ты мой создатель, владыка миров!
Лишь тебе служу, без тебя мир иной.
Дело не в количестве молитв, дело в живом обращении к живому Богу. Вера в то, что Господь к тебе ближе, чем кто-либо из самых близких, что Он слышит не шелест уст твоих, но слышит молитвенное биение твоего сердца и чем оно наполнено в момент твоего обращения к Богу. Живи же спокойно, молись Богу и доверяй Ему.
Я был самонадеян, горд и порой позволял себе говорить, что не верю в Бога. «Не верю в Бога» — дикие слова! Но я повторял их не раз и даже настаивал на своем неверии: мне мнилось, что неверие — разновидность инакомыслия. Тогда я говорил себе и другим, что не потерплю над собой никакой власти: ни советской, ни светской, ни церковной, ни духовной. И даже в одном из разговоров я сравнил литургию с партсобранием: дескать, и здесь и там человека подавляют, оглушают все чувства разом — пышностью обряда, многословием проповеди, назойливостью гимна. Но в чистой кирхе ничто не оглушало: ни пышности, ни многословия. Тишина и тихая музыка. Музыка была особенная, раздумчиво-доверительная, точно кто-то неторопливо разговаривал с тобой мелодичным голосом.