— В любом разводе скрыт потенциал неприятного, — сказал Грант Феллингер. — При условии наличия двух критически важных ингредиентов.
Он выдержал выжидающую паузу.
— Дети и деньги, — сказал я.
— В любом разводе скрыт потенциал неприятного, — сказал Грант Феллингер. — При условии наличия двух критически важных ингредиентов.
Он выдержал выжидающую паузу.
— Дети и деньги, — сказал я.
У меня было бы все. А теперь ничего. Деньги делают все, даже дочерей! О! где мои денежки?
Слабые навыки социального общения и неумение разбираться в людях — верный путь к сотворению запутанного мира. Когда голова забита помехами, можно потерять равновесие. Для хищника, способного преодолеть её сопротивление, она становится легкой добычей.
— Банка ругательств.
— Ах, да, Трикси...
— Ты даёшь ребёнку деньги за каждое ругательство? О, браво, детектив.
— Нет, нет, нет. Она платит за каждое плохое слово.
— Тогда я впечатлён ещё больше.
— Правда? Спасибо, Люцифер.
— Я впечатлён тем, что ты вымогаешь деньги у отпрыска. Какая возмутительная идея!
Разводы, приходящие папы – все это есть, но за исключением голливудских разводов, это драма, а не вариант нормы. А уж матери-одиночки – просто дно. Потому что там право на детей надо заслужить. Оно для тех, у кого жена навеки, измена – немыслима, развод – невероятен.
Моя склонность видеть в жизни позитивное неизменно забавляла Майло.
Ну вот, опять ты со своим оптимизмом.
Понимал ли он, что такое отношение есть результат сознательных усилий, а не следование натуре? Вряд ли. В семье, где мать пребывает в хронической депрессии, а отец — алкоголик-буян, ребенок либо осваивает стратегию выживания, либо погибает.
Дружба — это прекрасно, но конец мы все равно проходим в одиночку.
Майло — мой лучший друг. Лишать его иллюзий нет причин.
Для детей это не самый лучший вариант — слушать, как родители ругаются. Я знала, что то, что я делаю — лучше всего для моего ребёнка, я искренне верю, что ему лучше будет иметь два дома, наполненных любовью и счастьем, чем один, где царят ругань и непонимание.
— Ему действительно нужен репетитор?
— Он все-таки мой сын.
— Да, это аргумент. Но это же, наверное, дорого?
— Триста долларов за два занятия со студентом университета.
— Что?! Да за триста долларов я сам его буду учить!
— А я за двести.
— Дайте мне сотню, и я сам буду учиться!
... Майло схватил мою руку и с чувством потряс. — Спасибо.
— За что?
— Я поскальзываюсь, могу упасть. А ты стелешь соломку.