У мента и жены-то нет. Ну какая ещё жена...
У мента, если от роду двадцать лет,
И кругом-то вообще — война.
Он и вырос на той войне, и пришла ему масть не та.
Ой, не та....
И достала его в родной стране — пуля-дура.
А он матери так писал: «Ты же знаешь про все сама, мама,
Сколько раз ты меня берегла... До свидания, мама!»
Нету у меня никого, кроме Родины-матушки. Да!
Нету у меня никого, кроме ветра-дружка.
Ох, да помолись за меня, сиротинушку, батюшка.
Ты помолись за меня, помолись за меня,
Припев:
Сирота Казанская! Поднимись по жизни назло!
Дед погиб в Гражданскую — Повезло.
А на войне, как на войне...
Подруга, вспомни обо мне.
А на войне — неровен час,
А может — мы, а может — нас.
По-серьёзному борзый,
Ксива, табельное, звёзды.
Не знаю где, но в моей стране
Это серьёзный козырь.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
И так до скончания века — убийство будет порождать убийство, и всё во имя права и чести и мира, пока боги не устанут от крови и не создадут породу людей, которые научатся наконец понимать друг друга.
Умирать и давать имена — вот, может быть, то немногое, что люди умеют делать по-настоящему искренне.
— Рюмин, ты зачем ко мне переехал?
— Ну как, чтобы научиться забивать гвозди в стену, раньше я всегда скотчем обходился...
— Смешно. А если попробовать серьёзно и честно — ты собираешься строить нормальные, семейные отношения?
— А мне кажется, у нас и так всё нормально.
— Видишь ли, Рюмин, любые отношения... они должны развиваться, если этого не происходит — они прекращаются.
— Ты ещё забыла добавить, что у меня нет чувства ответственности.
— У тебя нет чувства ответственности.
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
Cлайд с цитатой