Тахира Мафи. Разгадай меня

Одиночество — это такая странная штука.

Оно наползает на тебя тихо и спокойно, устраивается рядом с тобой в темноте, гладит тебя по головке, пока ты спишь. Оно обволакивает тебя изнутри, сжимая так крепко, что тебе становится трудно дышать, ты почти не чувствуешь пульса своего сердца, а оно бросается на тебя, добирается до затылка и касается своими губами крошечных волосков сзади на шее. Оно оставляет ложь в твоей душе, лежит рядом с тобой по ночам, высасывает свет из всех уголков. Оно твой постоянный спутник, оно жмет тебе руку лишь для того, чтобы дернуть тебя вниз как раз в тот самый момент, когда ты стараешься подняться.

Ты просыпаешься утром и размышляешь над тем, кто же ты такой на самом деле. Тебе не удается заснуть ночью, и ты лежишь на кровати и трясешься. Тебя гложут сомнения-сомнения-сомнения:

надо

или не надо

а стоит ли

почему нет

И даже когда ты готов отпустить. Когда ты готов освободиться. Когда ты готов стать совершенно новым и совсем другим. Одиночество — твой старый друг, оно стоит рядом с тобой в зеркале, смотрит тебе в глаза и бросает тебе вызов — попробуй-ка прожить теперь без него. Ты не находишь слов, чтобы бороться с самим собой, чтобы воевать со словами, повторяющимися снова и снова, — ты еще недостаточно готов, недостаточно силен, недостаточно, а достаточно не будет никогда.

Другие цитаты по теме

Это скорее легкое дуновение, а не поцелуй, но в тот же миг что-то взрывается у меня в голове. Это прикосновение перышка к моей коже там, где мне уже ничего не видно. А мой мозг начинает разговаривать на тысяче разных языков, ни один из которых я не понимаю.

Иногда я думаю, что одиночество может прорваться сквозь кожу, а иногда не уверена, решат ли что-то плач, смех, крики и истерики. Иногда я отчаянно хочу прикоснуться к нему, чтобы почувствовать, будто в альтернативной Вселенной я падаю с обрыва и никто не сможет меня найти.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

Ты знаешь,

Мне так тебя здесь не хватает.

Я снова иду по проспекту, глотаю рекламу,

Прохожих, машины сигналят, но не замечаю.

Держусь и опять спотыкаюсь.

Уж лучше домой, на трамвае,

На наших с тобою любимых местах.

Ты знаешь,

Погоду здесь не угадаешь,

От этого все как-то мельком -

Прогулки и мысли, стихи на коленках.

Прости, но я очень скучаю.

Все носится перед глазами.

Я должен, я буду, я знаю.

Вернувшись домой, я пытаюсь уснуть.

В городе, где живет десять миллионов человек, не с кем поговорить по-настоящему.

Меня никто не встречает около метро,

Сжимая в руке помятый букет ромашек,

Как грустный, промокший в дожде Пьеро.

И я не Мальвина, я просто старше.

Меня не целуют в спавшую прядь волос,

Что вьются чуть ниже моих лопаток.

А утром не спросят: — ну как спалось?,

Пока я вливаю в себя кофейных осадок.

Меня не просят жить вместе и врозь,

Не разрушают мне нервные клетки.

Просто, тут, как-то вдруг, повелось,

Что лучший друг Цитрамона таблетки.

Всего страшней для человека

стоять с поникшей головой

и ждать автобуса и века

на опустевшей мостовой.

У меня прекрасная жизнь, но это ничего не значит, если не с кем всё разделить. Это то, чего мне не хватает. Небольшой дисбаланс. Сейчас единственное постоянное в моей жизни — эта маленькая собачка. Поэтому я его и завел, что стал очень одинок. Мне нужен кто-то или что-то рядом со мной в этом путешествии.

Мне снилось, что город разрушен,

И я в не одна,

И рядом мелькают виденья.

С обрывками сна,

Спешат опоздавшие,

Сдаться на милость богов,

Чье солнце погасло

Впервые за много веков.