Сильные бойцы сражаются редко. Оружие самурая может не покидать ножен десятилетиями. Размахивают клинками и кулаками неуверенные в себе трусы, стремящиеся трусость эту замаскировать.
Мир, сотрясаясь,
Требует демократии.
Демократия не помогает.
Не помогают ни христианство,
Ни атеизм.
Действуют лишь револьвер
И человек -
При нём.
А разве сам я в чем-то не таков?
Зевая, мы играем, как в картишки,
в засаленные, стертые страстишки,
боясь трагедий, истинных страстей.
Харальд, вынужденный отчаянно бороться за жизнь и честь, задавил в своей душе все то хорошее, что в ней было, ибо доброта и честность делают человека слабым. А он не мог себе позволить быть слабым. И он стал сильным: честолюбивым, самодовольным, упрямым и бессовестным, изобретательным, вероломным, коварным и не имеющим никаких правил, никаких заповедей, кроме собственной выгоды.
Это одиноко — быть самым могущественным из всех, кого ты знал, и быть вынужденным жить в тени.
Самый простой выход — и самый идиотский. Особенно если там и в самом деле ничего нет. Ведь в действительности человек пытается избавиться от проблем, которые он не в силах решить, а не от жизни. Надеется, что шагнёт за край — и обретёт свободу от всех и вся, выказав великое мужество.
Но это трусость.
Если посвятить по минуте молчания каждому из погибших и пропавших без вести в двух мировых войнах, мир погрузится в молчание на 96 лет.
Мужчины наполняют обойму словно бокал вина. И выстрел вместо «Будем здоровы»... И пуля вместо объятий.
Cлайд с цитатой