Николай Яковлевич Агнивцев

В этот вечер над Невою

Встал туман!... И град Петра

Запахнулся с головою

В белый плащ из серебра...

И тотчас же, для начала,

С томным криком, вдалеке,

Поскользнулась и упала

Дама с мушкой на щеке.

— На Литейном, прямо, прямо,

Возле третьего угла,

Там, где Пиковая Дама

По преданию жила!

И в слезах, прождав немало

Чтобы кто помог ей встать,

В огорченьи страшном стала

Дама ручками махать.

И на зов прекрасных ручек

К ней со всех пустившись ног,

Некий гвардии поручик

Мигом даме встать помог

Что же дальше? Ах, избавьте!

Неизвестен нам финал.

Мы не видели... — Представьте,

Нам... туман... там помешал...

Мы одно сказать лишь можем:

Был поручик очень мил!..

И затем, одним прохожим

Поцелуй услышан был.

Другие цитаты по теме

Ландо, коляски, лимузины,

Гербы, бумажники, безделки,

Брильянты, жемчуга, рубины -

К закату солнца — все на Стрелке!

Струит фонтанно в каждой даме

Аккорд герленовских флаконов,

И веет тонкими духами

От зеленеющих газонов!..

И в беспрерывном лабиринте

Гербов, камней и туалетов -

Приподымаются цилиндры,

И гордо щурятся лорнеты.

И Солнце, как эффект финальный,

Заходит с видом фатоватым

Для Петербурга специально -

Особо огненным закатом!..

Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив

Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?..

Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив

Многоколонного Казанского собора!..

И помню я: еще совсем не так давно, -

Ты помнишь, мой букет? — как в белом-белом зале

На тумбочке резной у старого панно

Стоял ты в хрустале на Крюковом канале?

Сверкала на окне узоров льдистых вязь,

Звенел гул санного искрящегося бега,

И падал весело декабрьский снег, кружась!

Букет от «Эйлерса» ведь не боялся снега!..

Но в три дня над Невой столетье пронеслось!

Теперь не до цветов! И от всего букета,

Как срезанная прядь от дорогих волос,

Остался лишь цветок засушенный вот этот!..

Букет от «Эйлерса» давно уже засох!..

И для меня теперь в рыдающем изгнаньи

В засушенном цветке дрожит последний вздох

Санкт-петербургских дней, растаявших в тумане!

Знайте: как-то, когда-то и где-то

Одинокий поэт жил да был…

И всю жизнь свою, как все поэты,

Он писал, пил вино и любил.

Обогнавши Богатство и Славу,

Смерть пришла и сказала ему:

— Ты поэт и бессмертен!.. И право,

Как мне быть, я никак не пойму?!

Улыбаясь, развёл он руками

И с поклоном промолвил в ответ:

— В жизни я не отказывал даме!

Вашу руку!.. И умер поэт.

В моем изгнаньи бесконечном

Я видел все, чем мир дивит:

От башни Эйфеля до вечных

Легендо-звонных пирамид!..

И вот «на ты» я с целым миром!

И, оглядевши все вокруг,

Пишу расплавленным ампиром

На диске солнца: «Петербург».

В Париж! В Париж! Как странно-сладко

Ты, сердце, в этот миг стучишь!..

Прощайте, невские туманы,

Нева и Петр! — В Париж! В Париж!

Там — дым вceмиpногo угара,

Rue de la Paix, Grande Opera,

Вином залитые бульвары

И — карнавалы до утра!

Париж — любовная химера!

Все пало пред тобой уже!

Париж Бальзака и Бодлера,

Париж Дюма и Беранже!

Париж кокоток и абсента,

Париж застывших Луврских ниш,

Париж Коммуны и Конвента

И — всех Людовиков Париж!

Париж бурлящего Монмартра,

Париж Верленовских стихов,

Париж штандартов Бонапарта,

Париж семнадцати веков!

Когда автобус подошел, я держал зеленую кнопку на двери все то время, что дамочка загружала коляску, но вместо «спасибо» она только недоверчиво на меня покосилась, и пришлось мне самому порадоваться своей галантности и гражданской доблести.

Когда-то где-то в дни свои

жил некий человек,

Который не вкусил любви

за весь свой долгий век.

И потому и оттого

узнал весь край о нём,

И называли все его

великим мудрецом.

И вот явился, наконец,

сам царь проверить слух,

И оказалось, что мудрец

был просто слеп и глух!..

Звени, звени, мой третий тост,

звени же вновь и вновь

О вечно лгущей сказке звёзд!

Тост третий — за любовь!

Ах, я устала, так что даже

Ушла, покинув царский бал!..

Сам Император в Эрмитаже

Со мной сегодня танцевал!

И мне до сей поры все мнится:

Блеск императорских погон,

И комплимент Императрицы.

И Цесаревича поклон.

Ах, как мелькали там мундиры!

(Знай только головы кружи!)

Кавалергарды, кирасиры,

И камергеры, и пажи!

Кулебяка «Доминика»,

Пирожок из «Квисисаны»,

«Соловьевский» бутерброд...

Вот триптих немного дикий,

Вот триптих немного странный,

Так и прыгающий в рот!..

Каждый полдень, хмуря лики,

Предо мною из тумана

Трое призраков встает:

— Кулебяка «Доминика»,

Пирожок из «Квисисаны»,

«Соловьевский» бутерброд!..